Теплое сердце зимой

Содрогнувшись, Зи вспомнил, как Бальтазар свалился со стены на землю. Потом увидел дергающиеся конечности парня, перчатки, сучившие по снегу, неподвижные ноги в мягкой обуви, которые до этого умудрялись находить щели в каменной стене особняка.

И последним кадром он увидел снежинки, падающие сверху на застывшее, безжизненное лицо с открытыми лазами.

— Который час? — хрипло спросил Зи. Хотя на самом деле, ему было плевать.

— Скоро Последняя Трапеза. Около пяти?

— Хочу есть, — заявила Налла.

Зи улыбнулся своей дочери.

— Ну, тогда спустимся вниз и накормим тебя.

— Ура!

Они снова обнялись, и когда Зи закрыл глаза, он словно вернулся на улицу, на мороз, и услышал слова Бальза сразу после того, как мужчина пришел в себя…

Зи снова открыл глаза. Да, сегодня он будет закрывать их на наносекунды, только моргая. Сегодня и следующие лет пять, наверное."

"— Я готова к ужину, — сказала Бэлла, когда они направились к двери.

Выходя в коридор со статуями, Зи ощутил запах свежей древесины, тянувшийся из гостиной, но в воздухе витали и другие ароматы, и запах готовой еды напомнил ему, что они переживут эту бурю. На самом деле, уже пережили. Стихия бушевала снаружи, дул лютый ветер, и снег сыпал, формируя дюймы сугробов, которые, без сомнений, превратятся в футы. Но они были в безопасности, тепле и сухости… все домочадцы, не только его семья.

В столовой на первом этаже уже собирался народ, и когда они дошли до трех своих стульев, он передал Наллу Белле.

— Папочка, ты куда?

— Сейчас вернусь. — Он погладил дочку по щеке и улыбнулся своей супруге. — Хочу убедиться, что никому не нужна помощь.

— Хорошая мысль, — сказала Налла серьезно. — Потом возвращайся.

— Да, я скоро.

Когда он направился в сторону кладовки, высказанная ложь горела на языке, но Зи убедил себя, что на самом деле не задержится надолго.

Он знал, что лучше уступить ей, иначе не будет никакого покоя.

Стальную дверь в подвал недавно обновили, сейчас она была окрашена под старое дерево, сочетаясь с теми, что вели в кухню и кладовую: благодаря болтам могло сложиться ложное впечатление, что дверь была такой же хлипкой, как и все в интерьере особняка.