Теплое сердце зимой

Я просто пытаюсь быть деликатным по отношению к…

— Маме? Это о ней ты на самом деле беспокоишься?

— Слушай, я знаю, у нее сейчас трудные времена. Я знаю, что ты ездишь к ней, и что все сложно. Знаю, ты переживаешь за нее. Я тоже переживаю за нее.

Эль нахмурилась

— Значит, Меган — твоя подружка.

Папа сделал глубокий вдох.

— Да, это так.

Осознав сказанное, Эль просто сидела и моргала. А потом посмотрела на кроссовки возле зимних ботинок и на авокадо с яблоками. Внезапно за их столом на четыре персоны в их новом «семейном» доме, на пустом стуле появился призрак.

— Срань Господня. Папа, как давно это продолжается? — А потом она сложила дважды два. — Ты издеваешься? Все эти деловые встречи? Вечерние конференции, когда тете Бэт приходилось оставаться с нами? Все потому что ты виделся с Меган…

— Я не знал, как сказать вам. Прости.

— И как давно ты врешь нам? — Она скрестила руки на груди. — Сколько?

Когда отец не ответил, Эль окатил холодный ужас.

— Вы из-за нее развелись? О, Боже, ты изменял маме?

— Нет, конечно же, нет.

Он ответил то, что должен был. Но глаза снова опустил в стол.

— Если ты врешь мне сейчас, и я впоследствии об этом узнаю, — сказала Эль тихим голосом, — я перееду к маме и заберу Терри с собой. И плевать, если в той квартире грязно.

— Эль… — Он тихо выругался на французском. — Все очень сложно. Отношения между мной и твоей мамой, особенно в самом конце, были… просто все было очень запутанно.

Эль толкнула стул назад, и когда она встала, парка упала с колен на пол.

— Это статус в «Фейсбук».

Всю ее жизнь отец был ее оплотом и гаванью, ее примером. Сейчас она чувствовала себя заблудившимся ребенком.

— Расскажи мне, — настаивала Эль.

— Мы с твоей мамой давно отдалились.

— Потому что ты изменял ей!

— Нет, это произошло позднее. — Было сказано невзначай, словно он вообще не собирался ничего говорить. И в этот момент, казалось, он сосредоточился. — Люди расходятся, Эль. Это грустная правда. Мы начали с лучшими намерениями, но… все изменилось.

Смутные воспоминания о двойных похоронах мелькнули на поверхности сознания и тут же исчезли. Она не могла сейчас думать об этом.

Когда Эль снова села на свой стул, отец выругался и протер лицо полотенцем.

— Это целиком и полностью моя вина. Я будут честен относительно этого. Я… я много работал, она погрузилась в горе… и мы… охладели.

— Но вы были женаты.