Теплое сердце зимой

Когда в висках застучало, Куин покачал головой и двинулся в противоположном направлении. Он подошел к двери палаты брата, зашел внутрь и…

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, резко останавливаясь.

В кресле по-хозяйски расселся… Зэйдист. Как обычно, Брат был одет в кожные штаны и майку, череп свежевыбрит, и он сложил на груди мощные руки и скрестил длинные ноги в коленях.

Его глаза светились желтым, а не черным, как если бы он собирался на кого-то наброситься. Но твердый взгляд с прищуром был сосредоточен на Куине.

— Войди, — приказал он. — И закрой дверь.

— Это комната моего брата. Не говори мне, как себя здесь вести.

— Твой брат мертв. Так что это больше не его комната.

— Что ты сказал? — Куин почувствовал, как краснеет. — Нахрена ты это сказал?

— Зайди и закрой чертову дверь. Если только ты не хочешь, чтобы все в этом проклятом учебном центре услышали, что я тебе скажу.

Тело Куина шагнуло вперед, прежде чем он осознал, что входит. И он закрыл за собой дверь…

— Заткнись. — Взгляд Зэйдиста не дрогнул, он даже не моргнул.

— Прошу прощения…

— Ты молчишь. А я говорю. Ты ответишь, когда я закончу. И пока ты не впал в свою привычную истерику, спрошу — ты думаешь, я реально хочу сидеть здесь и заниматься этой хренью? Да избавь меня от этого, будь любезен.

— Так вставай и уходи, — Куин небрежно махнул рукой. — В принципе, сделай нам одолжение и прекрати еще до того, как начнешь. Мне не нужна социальная помощь.

— Как раз наоборот.

Именно в этот момент Куин понял, что в руке брата что-то есть… игрушечный самолетик с красными и белыми отметинами и вращающимся пропеллером на носу. И в ответ на взгляд Куина, Зи щелкнул по пропеллеру кончиком пальца, и лопасти закрутились и на мгновенье стали неразличимы для взгляда, а потом, когда замедлились, обе лопасти стали снова обрели очертания.

Эта незамысловатая хрень реально его отвлекла.

— Я был там, где ты сейчас, — заявил Зи, — и не пару ночей или месяц.

Куин открыл рот, чтобы послать его, но потом заметил рабские браслеты, вытатуированные на запястьях Зи, рисунок в виде ошейника вокруг шеи… и шрам, пересекавший лицо Брата.

Зи приподнял бровь. Как будто бросая Куину вызов, мол, чье бремя было тяжелее. Тюремное заключение, плюс сексуальное насилие и роль источника крови в течение столетия? Такое можно перекрыть лишь козырной картой.

— Это не соревнование кому больнее, — сказал Зи.