Теплое сердце зимой

— Никто не войдет сюда, кроме него.

— Спасибо.

— Я могу чем-то помочь?

Блэй снова огляделся. Затем направился в ванную. Когда дверь открылась, автоматически загорелся свет. На столике не было ничего примечательного.

Нет, неправда. В держателе стояла зубная щетка — ей больше никто не воспользуется; наполовину использованный тюбик «Колгейт», который уже никогда не закончится; кусок мыла также навсегда останется сухим. Аккуратно сложенные полотенца на полках над унитазом, другие висят на вешалках — и все это останется нетронутым предыдущим хозяином.

Душ, представлявший собой лишь невысокий выступ, занавеску и порог высотой не более двух дюймов, к нему больше не прикоснется рука Лукаса, табурет никогда не будет стоять рядом, шампунь и гель навсегда останутся на том же уровне в своих бутылках.

Сделав глубокий вдох, Блэй уловил увядающий запах чистоты и рутинных действий.

В смерти было столько всего странного. Когда она забирает свою жертву, у той останавливается сердцебиение, дыхание и все функции тела.

Но все те вещи, что принадлежали человеку, обладали своего рода кинетическим движением, которое оживляло его, по крайней мере, на некоторое время. Одежда, обувь, лекарства, банные принадлежности, надписи на вещах… эти осколки жизни были подобны незакрепленным предметам в машине, влетевшей в кирпичную стену — они продолжали биться внутри.

Пока с ними не разберутся, не передадут, не отдадут в пользование кому-то другим, не выбросят, не уничтожат.

Жизнь должна быть более долговечной, чем тюбик зубной пасты, где ее осталось на дне, — подумал он.

Блэй растер боль в груди. С другой стороны, именно для этого нам дано сердце. Мертвые обретали бессмертие в душах тех, кого они оставили на Земле, и боль служила платой за эту вечность.

Когда в телефоне пискнуло сообщение, он снова повернулся к Мэнни.

— Просто проследи, чтобы сюда никто не вошел, ладно? Пожалуйста.

Мэнни приложил ладонь к груди.

— Даю слово.

Глава 25"

"Куин сидел рядом с ванной, когда услышал, как открылась и закрылась дверь спальни. Топот шагов по персидскому ковру был мягким, и Блэй немного помедлил, прежде чем заглянуть внутрь мраморного пространства.

Вид этих рыжих волос и голубых глаз, одежды, которую, как наблюдал Куин, парень надевал ранее ночью, выражения настороженной печали на лице друга, все это вызвало волну эмоций.