Темные предки светлой детки

Не хочу уходить в одиночестве, и ты мне намного больше других нравишься. Не сердись на Колю, он теперь из-за того, что у меня желудок болит, намного реже приходит. Не бросай меня, если Николай объявится, знай: мы с ним разные люди.

Вера замолчала. Мы тоже сидели, не произнося ни слова. Первым пришел в себя Дегтярев, ему, сотруднику полиции, приходилось слышать и не такие признания.

– Правильно ли я понял: вы остались с психически больным, садистом, серийным убийцей?

Вера опустила голову.

– А что мне оставалось делать? Где нам с Катюшей жить? На вокзале?

– У меня в голове это не укладывается, – пробормотала я.

Вера пожала плечами и ответила:

– У вас, наверное, есть друзья, хорошее образование и отличная работа. У меня ничего этого нет, я пенсионерка, подрабатываю продавщицей. Деньги маленькие, но их платят. Вместе с пенсией нам с Катей хватает. Катя хочет одеться, а я мечтаю, чтобы она получила диплом. Да, я жила с Валей, первое время жутко было, потом я привыкла, научилась общаться с Колей, знала, когда он приходит, старалась не создавать такой ситуации.

– Молодец. Трешка твоя. Заслужила. Однокомнатную тоже не отберут. Живи!

На том и расстались.

– Неужели вы не боялись за дочь? – удивился Кузя. – Вдруг бы она психу понравилась?

Вера возразила:

– Николай детей не обижал. С Катей он не контактировал. Когда девочка немного подросла, я объяснила ей: «Мы с твоим отчимом разъехались, развод не оформили. Он сейчас болен, я ухаживаю за ним, после смерти Валентина получу его квартиру. Ты к нему не ходи». Да Катя и сама не хотела с ним общаться.

– Вы не знаете настоящего имени Валентина? – уточнил Сеня.

Коркина покачала головой.

– Меня оно не интересовало.

Я молча слушала Коркину и ощущала, как на затылке шевелятся волосы.