Телохранитель цесаревны

Так-то мы все этой ночью облажались, я в первую очередь. Всего одно воздушное лезвие или мой любимый приём Вейдера могли бы спасти ситуацию. Но мы расслабились! Прямо непозволительно расслабились и поэтому не смогли провернуть всё по-тихому. Поэтому посыпать голову пеплом нужно всем участникам не самой удачной ночной вылазки.

— Ну не ругай ты его так, — улыбнулся Романов. — Если говорить откровенно, то получилось у вас всё даже лучше, чем вы задумывали изначально. Переполох в столице сейчас знатный.

Ну… В этом плане да, получилось даже лучше, чем я ожидал.

Изначально предполагалось, что Фредерик может не так уж сильно испугаться той надписи. Ну а что, залезли хулиганы и написали какую-то чушь. Тряхануть охрану по поводу того, что они ужасно выполняют свою работу и можно продолжать спокойно жить. И поэтому сюрприз второй ночи должен был заставить его начать по-настоящему бояться.

Только вот мы засветились в первую ночь, а ещё я использовал магию против охранника.

Короче, поднялась шумиха и почти мгновенно обо всём узнали журналисты. О, эти сволочи только и рады были раструбить о том, что кто-то угрожал кузену короля. Сразу же кто-то заговорил том, что среди знати кто-то задумался о мятеже против короны и всё в таком духе.

Эх, а ведь по изначальному плану после нескольких дней мучений я бы в итоге… ничего не сделал бы этому французу. Только встретился бы с ним и намекнул кто именно его третирует и по какой причине. Вот такой вот щелчок по носу без нанесения реального вреда. Фредерик должен был усвоить урок и никогда более не пытаться втянуть меня в какие-нибудь интриги.

Но сейчас всё так закрутилось, что я как-то опасаюсь следовать первоначальному плану. Тот же Фредерик уже сбежал во дворец и сидит там безвылазно. Наверняка и охраняют очень хорошо. Можно рискнуть и продолжать шалить, чтобы сильнее его напугать. Только слишком уж это рискованно на данный момент. Поднявшаяся шумиха и беспокойство королевского рода сильно осложняют это дело.

— Эта шумиха в итоге ломает мне все планы, — грустно произнёс я.