Телохранитель цесаревны

Это я уже не говорю про то, что сам допрос проводился бы в менее комфортных условиях, а на моих руках были бы кандалы не дающие использовать магию. Но следователю приходилось вести себя максимально вежливо. Причина, по которой ему приходилось так поступать, находилась в соседнем помещении.

Цесаревич лично пришёл мне на выручку и прибыл одновременно с людьми и посольства на место происшествия. За пару минут до этого к жандармам успело прийти подкрепление и вооружённые люди требовали от меня сдаться и дать себя арестовать.

Так что именно появление важной особы и дипломатов не дало ситуации обернуться настоящим побоищем. Причём повезло именно жандармам, они даже вздохнули от облегчения. Ещё бы, куда им даже при помощи двух Воинов и одного Гвардейца тягаться с Архимагом?

В итоге арестовать меня не смогли, но от беседы со следователем для того, чтобы выяснить все обстоятельства произошедшего, не удалось.

Бернал, кстати, успел ускользнуть, паразит мелкий. И сейчас юрист российского посольства требовал от жандармов чтобы те вызвали его на допрос, чтобы тот не только дал показания, но и для организации очной ставки со мной. Правоохранители мялись, говорили мол пострадавшему в больнице оказывают медицинскую помощь.

Цесаревич с несколькими Гвардейцами сейчас и сидел в соседней комнате, так что я не переживал по поводу того, что со мной что-то произойдёт. Жандармы сами умело загнали себя в западню и сейчас просто тянули время давая начальству время на то, чтобы придумать план как из этой самой западни выбираться.

— У меня есть свидетельские показания, что именно вы первым применили магию, — заявил следователь и вытащил из папки один из листов бумаги на котором было что-то написано.

Стоило мужчине замолчать как появилась та самая призрачная рука и хорошенько так ударила в одну из стен оставив на той глубокие трещины. Следователь от неожиданности подскочил и чуть выбежал из допросной, но ему всё же хватило выдержки.

— Если бы я ударил этого сосунка этой рукой, то вы бы его до сих пор от асфальта отскребали, — зло произнёс я.