Темная лошадка

Два полураскрытых пакета лежали на углу стола: в одном серой склизкой горкой лежали тушки неочищенных кальмаров, в другом какая-то протухшая океаническая рыба. Днем, в самый солнцепек, на эту часть стола ложились солнечные лучи, и ничего удивительного в том, что нежные морепродукты разложились до непонятного месива, не было.

— У них только она передняя железная дверь закрыта была, — сдерживая дыхание, сказала Рената. — А там щели. Вот весь запах в подъезд и шел.

— Негодники, ротозеи, — ворчала Нюся, — столько беспокойства людям наделали.

Бьянка и Виталий были в гостиной. На крик Нюси, женщина пришла на кухню, молча выдвинула верхний ящик стола и снова вышла.

Я помогла няне запаковать жуткую слякоть в три пакета, — каждый Нюся обвязала тесемочкой, найденной в том же ящике, — и получила указание:

— Иди выбрасывай, я здесь приберусь.

Выходя из квартиры, я увидела Ренату. С каким-то странным выражением лица девушка смотрела на ворох ключей на тумбе и шевелила губами. До мусоропровода было не больше пяти шагов и, захлопывая железный приемник, я услышала довольно резкое восклицание дочери Кутепова:

— Бьянка! Иди сюда!

Я и Бьянка подошли одновременно и встали за спиной девушки.

— Что это? — вытянув палец и касаясь одной из связок ключей, спросила Рената. — Это же от нашей черной лестницы.

— Нет, — тихо произнесла женщина. — Я им ничего не давала.

Рената круто развернулась и пристально взглянула на мачеху. В упор.

— Тогда откуда?

Бьянка закусила губу и помотала головой.

— Ничего здесь не трогать, — от гостиной к нашей троице подходил Виталий. Видимо, стоя в комнате, он слышал весь наш разговор. — Я вызываю группу.

Вот так, случайно, был найден один из связующих узлов этой истории.

А может быть и не случайно…

Понятых пригласили из сто двенадцатой квартиры.

— Вот негодники! — бушевала Нюся. — Ключи раздобыли! Небось, у тебя Бьянка, стащили и подделали.

Окаменевшее лицо Бьянки не выпускало наружу даже тени эмоций. Яркой статуей в пятнах красных маков, она замерла на фоне вечернего неба, и только ветер трепал блестящие волосы и кисти длинной шали, оплетающей тело как кокон.