Тебе назло

Торопясь, направилась к выходу, но всё-таки успела заметить Стаса. Он стоял у стойки ресепшена, с сестрой разговаривал и на меня, как я поняла, посматривал. А когда я мимо прошла, рукой мне помахал. Я на это никак не прореагировала, просто отвернулась. А потом мне вдруг в голову пришла дурная мысль, что он не за мной наблюдал, а за Филином. Я даже остановилась в дверях, оглянулась и подозрительно на Стасика посмотрела. Из-за перемен в личной жизни я совершенно забыла о проблемах, которые нам этот тип, кажется, организовать собирается.

С Генкой мы встретились позже, он вернулся в гостиницу и поднялся на офисный этаж. Я заметила, какими взглядами его сотрудницы провожают. Видимо, не осталось в этом городе человека, который бы не знал о наших с ним отношениях. Всем было любопытно, интересно, и наблюдали за нами, невозможно было никуда скрыться от чужих взглядов. А он вслед за мной в кабинет Ники прошёл, дверь закрыл, а потом за мой стол присел, навалился на него, и в лицо мне заглянул.

— Как дела?

От его тона я неожиданно насторожилась.

— Что такого неприятного ты мне сказать собираешься?

— Ничего, — удивился он. Наблюдал, как я документы складываю и убираю их в папку. — Просто спрашиваю. В ресторан пойдём?

— Так мы и так вроде собирались?

— Есть предложение в клуб сходить. Хочешь?

— А куда?

— В ""Бархат"". Или куда хочешь?

Я кинула на Завьялова заинтересованный взгляд.

— Это откуда такое желание взялось? Ты же не любишь танцевать.

— Емельянов приглашает.

— Боже мой. И ты согласился.

— У нас есть пара общих дел, не мешает укрепить связи.

— Опять бизнес. На меня когда время будет? Когда ты придёшь и скажешь: ""Любимая, ты же любишь танцевать, я согласен танцевать с тобой всю ночь напролёт!"".

Генка же скривился от моих слов, а потом рассмеялся. А я по носу его щёлкнула.

— Пойдём. Только надо папку предупредить.

Завьялов выразительно вздохнул.

— Пионеротряд, честное слово.

— Ну, ничего, это всё временные трудности. К тому же, ты сам сказал, что там Емельянов будет. Так что, думаю, папа возражать не станет.

Я Генку откровенно поддразнивала, а он вдруг нахмурился, посмотрел недовольно, и я только руки к нему протянула, хотела обнять и таким образом прощения попросить, но Завьялов назад подался и откинулся на спинку кресла. Пришлось подняться и обойти стол, чтобы к нему приблизиться.

— Ген, я же пошутила. — Он смотрел на меня и молчал, а я руки на его плечи положила, наклонилась к нему и поцеловала. — Нужен мне этот Емельянов сто лет.