Тебе назло

Причём, недолгого.

— Тебе всё равно придётся папке рассказать. Долго тянуть не получится. Или чужую шею подставить.

Генка глянул на меня исподлобья, и я поняла, что этот вариант он обдумывал. Я с трудом подавила вздох.

— Если искать козла отпущения, то это чревато последствиями. Не факт, что Стасик проникнется твоей добротой и не ляпнет где-нибудь об этом.

— Знаю.

А мне вдруг в голову пришла гениальная идея.

— Надо Стасика изолировать.

Генка непонимающе посмотрел.

— Что?

— Изолировать. Увезти из города.

В клинику положить. Пусть здоровье поправит. Или тебе всё равно, что брат пропадает?

— Ты же знаешь…

— Да знаю, — нетерпеливо отозвалась я. — Но из города его убрать надо. И посмотрим, что будет.

Завьялов хмыкнул, разглядывая меня, потом с подоконника поднялся.

— А матери я что скажу?

— Правду скажешь. Что её младшенький алкоголик и наркоман. И гения из него не фига не вышло.

— Не ругайся.

Я отвечать не стала, вынырнула из-под его руки и достала из буфета бутылку коньяка. Помню, папка ещё с собой её привозил, открыл, а выпил всего ничего.

Я достала рюмку, и Завьялову дала. Тот удивился.

— Чего это ты, на ночь глядя?

— Не я, а ты. Пей и спать ложись, а то так и будешь всю ночь бродить.

Генка погладил голый живот, наблюдая, как я в рюмку коньяк наливаю, выпил без лишних разговоров, а я подумала и ещё ему налила. Пятьдесят грамм коньяка Завьялову, как слону дробина. А когда в постель легли, я на локте приподнялась, чёлку с Генкиного лба смахнула.

— Я сама узнаю про клинику, и всё устрою.

— Угу.

— Спишь?

Он меня вниз, на подушку потянул, в мой висок носом ткнулся, а сам под одеялом мою правую руку нащупал. Погладил по тыльной стороне ладони, пальцы мои перебирал. А затем вдруг сказал:

— Сходим завтра в ювелирный.

Я даже голову от подушки приподняла, настолько удивилась. И очень осторожно поинтересовалась:

— Что покупать будем?

Генка за моей спиной маетно вздохнул.

— Что хочешь, то и купим.

Зря он это сказал, прямо скажем.

11"

"Следующая неделя у меня выдалась тяжёлая.

Генка уехал, мы перед этим немного поругались, а всё из-за того, что он совершенно не желал больше слушать никаких моих предостережений и советов. Ни про Стасика, ни про Свету. Всё сам! Он был раздражён, я тоже злилась, правда, это всё же не помешало нам посетить ювелирный салон, и я, не обращая внимания на выразительные взгляды Завьялова, выбрала себе кольцо, а вслух заметила, что совершенно не понимаю, почему он моим выбором удивлён.