Тебе назло

Лицо моё в ладони взял, а у самого взгляд какой-то мутный, лицо бледное, до синевы.

— Врача надо?

Я головой качнула, попыталась глубоко вздохнуть, но горло, на самом деле, сильно драло. Я рукой к шее прикоснулась.

— Воды нахлебалась?

— Да.

Генка мой подбородок приподнял, что-то во мне разглядывал, мне показалось, что слишком долго, взглядом меня ощупывал, а потом поднялся и сходил в ванную за полотенцами. Одно мне на плечи накинул, а другое на голову, волосы промокнул. Попытался меня на кровать уложить.

— Ложись.

Я снова закашлялась, край полотенца ко рту прижала, а потом заплакала. Слёзы показались мне такими горячими после озёрной воды, они почти обжигали лицо. Я руки к Генке протянула, и он меня обнял, ладонь на мой затылок положил, прижимая мою голову к своему плечу, потом губами моей щеки коснулся.

— Не плачь, — шепнул он. — Слышишь? Или в тебе воды очень много? — Улыбнуться попытался, но его улыбка не выдерживала никакой критики.

Слёзы никак не останавливались, я их ладонью вытирала, и Генку от себя не отпускала. Он мне что-то на ухо шептал, очень тихо, мне кажется, и сам не понимал, что именно говорил. По голове меня гладил, а потом всё-таки уложил, расстелив на подушке полотенце.

— Точно не нужно врача? Давай вызову Трофимова.

— Не надо. — Я слёзы вытерла, почти досуха. А когда Завьялов поднялся, и я поняла, что он сейчас уйдёт, попросила: — Полежи со мной.

Он застыл, было заметно, что с собой борется, но на меня посмотрел, и я заметила, как у него кадык дёрнулся. Коротко кивнул, закрыл дверь, повернув в замке ключ, ещё одно полотенце на кровать постелил и лёг. Я придвинулась к нему, удивляясь, сколько сил мне понадобилось на одно движение, и носом в его плечо уткнулась. Иногда меня передёргивало, я дышала прерывисто и за Генкину руку держалась.

— Я испугалась, — снова сказала я, пытаясь из себя прогнать ужас случившегося.

Генка рядом вздохнул, подбородком в мою макушку уткнулся, и признался:

— Я тоже испугался.

8

Мне просто чудом удалось предотвратить скандал. Было заметно, что Генке не терпелось высказать всё Никите в лицо, о том, что тот повёл себя, как ребёнок, о его невнимательности, о том, что он, по всей видимости, не понимает, кого ему доверили и какая это ответственность — присматривать за мной.