Тебе назло

Я смеялась, ругала Никиту за то, что он позволил и мне выпить явно лишний коктейль, и Владьке подзатыльник дала, когда тот начал скабрезные шуточки отпускать, печалясь о том, что его оторвали от новых знакомых.

— Такой вечер мне испортили, гады, — с чувством произнёс он, поворачиваясь к нам с переднего сидения такси. — Я зачем сюда приехал? За руку вас держать? Мне тоже полагается кусочек счастья!

— Так то кусочек, а ты два себе заграбастать хотел. Нигде ничего у тебя не треснет?

Влад скривился.

— Брат называется.

Родной человек!.. Вроде как.

— Вроде как, — повторил за ним Никита, посмеиваясь, а потом к моему уху наклонился и зашептал что-то, я ни одного слова не поняла, но из-за того, что алкоголь кружил голову, рассмеялась.

Когда домой приехали, я только тогда догадалась на часы посмотреть. Половина третьего ночи. Дом тонул в темноте, даже охранник у ворот мне показался заспанным. Мы прошли по дорожке к дому, Влад зачем-то свернул на газон, споткнулся о Ванькины игрушки и выругался довольно громко.

Я его сумкой по спине стукнула, шикнула на него, но сама же и рассмеялась. Никита меня обнял, и я лицом в его плечо уткнулась, чтобы смех не слишком громким вышел.

— Так, я спать. Дверью бы мне не ошибиться, — хмыкнул Влад, входя в дом, а меня Никита за руку удержал и потянул к дивану в гостиной.

— Направо, третья дверь, — сказала я Владу, и вместе с Никитой на диване оказалась. Он меня на себя почти уронил и тут же поцеловал. Я от его губ с трудом увернулась, в сторону лестницы посмотрела и увидела, что Влад уже наверху.

 — Никит, ты что делаешь?

— Насколько я понимаю, в твоей комнате мне делать ночью нечего, да?

— Да, — согласилась я, — не надо папу провоцировать.

— Но мы же не в твоей комнате, на запретную территорию я не вступаю.

Я улыбнулась ему в губы.

— То есть, ты считаешь, что соблазнить его дочь на диване в гостиной, это не такое большое преступление?

— Соблазнить? Соблазнить… Люблю это слово.

Он меня перевернул, в диван вжал, навалившись сверху, и ещё раз поцеловал.

На поцелуй я ответила, правда, даже обрадовалась, когда губы Никиты опустились ниже, коснулись моей шеи, а я голову закинула, обвела взглядом тёмную гостиную, попыталась сосредоточиться на мужских ласках, а сердце снова стучало, сильно и тяжело. Никита это, наверняка, чувствовал, и ему это, думаю, льстило, вот только он не догадывался, что не из-за него моё глупое сердце бьётся.

— Аська…

Он даже не моё имя произносит. Но в этом я сама виновата, не стоило врать.