Таня Гроттер и пенсне Ноя

Он отпрыгнул назад и чуть влево. Короткий меч просвистел у самого его лица.

– А, Чума! Это нечестно! Я считал до двух, а вы начали раньше времени! – завопил Ягун.

Тем временем третий коричневый воин наседал на Таню. Она старалась только, чтобы он не прижал ее к стене. Коричневый воин не ведал усталости, но его движения не отличались быстротой. Пока Тане удавалось уклоняться, но едва ли это могло продолжаться бесконечно.

– Искрис фронтис! – крикнула Таня, вскидывая перстень.

Она помнила предупреждение Чумы, что от магии здесь не будет особого толку, но все равно решила рискнуть.

Зеленая искра ударила в фигуру и прожгла в ней глубокую дыру, в которую легко вошла бы рука. Однако коричневый воин отнесся к ране с полнейшим равнодушием. Он, кажется, вообще ее не заметил. Уклоняясь от меча, Таня неудачно отпрыгнула и, ударившись спиной о стену, сползла вниз. Воин занес меч для решающего удара. Увернуться Таня уже не успевала, лишь машинально заслонилась футляром контрабаса, который до сих пор так и не отпустила.

Она защитилась от короткого меча – металл лязгнул по металлу, – а потом, едва понимая, что делает, ткнула воина жезлом в грудь. Кажется, жезл сам направлял ее.

Удар вышел слабым, но и этого оказалось довольно. Воин мгновенно рассыпался в прах. Его меч лязгнул о плиты пола. Таня тупо уставилась на него. Короткий жезл продолжал светиться и вибрировать у нее в руке.

– Танька, помоги! Восьмой номер кромсают на сувениры! – крикнул Ягун, на которого упорно наседали сразу двое.

Комбинезон играющего комментатора был уже рассечен в нескольких местах. На правом запястье и на щеке была кровь – он все же нет-нет да пропускал скользящие удары, каждый из которых мог оказаться роковым.

Сжимая жезл, Таня прыгнула к Ягуну. Она почти не задумывалась, что делает. Ее движения стали вдруг быстрыми и уверенными. Коричневый воин занес уже меч над внуком Ягге, но ударить не успел.

Прикончи его, девочка! Ты и я одно целое! Ты даже сама не знаешь, как близка мне! Ну же…"

"Жезл ударил по мечу, выбив его. Коричневый воин застыл, заслонившись руками. Он не хотел или не мог уже сражаться.