Таня Гроттер и пенсне Ноя

Но когда она ушла сегодня, мне стало как-то тухловато. Вот я и решила, что лучше будет сказать.

– Значит, ты могла и не сказать! ДА ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ЕЕ ОТПУСТИЛА? И КУДА ОТПУСТИЛА? – взревел Черноморов.

Девушка едва узнавала его. Мешковатый и рассеянный академик преобразился. Его голос гремел, как боевая труба, а осанка стала поистине царственной. Золотой сфинкс был отправлен за преподавателями. Вскоре в кабинете собрались Медузия, Соловей О. Разбойник, Ягге, Тарарах, Великая Зуби и Поклеп. Последний был сильно не в духе.

– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить вам одно пренеприятнейшее известие… – громогласно начал академик.

– К нам едет ревизор? – с иронией поинтересовалась Медузия.

– Нет, хуже: Гроттер в Дубодаме! Думаю, она отправилась выручать Ваньку, – ответил академик.

Что-то мелькнуло на лице у Медузии, однако тотчас ее лицо приобрело прежнее выражение. Несмотря на то что сфинкс поднял ее среди ночи, доцент Горгонова оделась со всей тщательностью и была внутренне собранна, как, впрочем, и всегда.

– Она уже не вернется. Дубодам не крымский курорт и даже не остров Капри, – угрюмо сказал Поклеп.

Академик быстро взглянул на него.

– А проверь-ка ты, братец, одну штучку… Сдается мне, что… – начал он.

Фраза так и не была закончена.

– Отсутствует не только Гроттер, но и Ягун. Пылесос из его шкафа тоже исчез. Магия защитного купола отмечает двойное использование Грааль Гардарики…

– Бестолковый мальчишка! Убить меня хочет! Была бы жива его мать! Весь в отца, дурака, пошел! – в сердцах вскрикнула Ягге, роняя с седых волос шаль. Ее маленькое смуглое лицо стало вдруг совсем старым. Даже золотая цыганская серьга в ухе, казалось, поблекла.

Прислонив к столу дубину, питекантроп поспешно обнял старушку за плечи.

– Не унывай, Ягуся! Вытащим мы их, не будь я Тарарах! – прогудел он ободряюще.

– Надо обратиться в Магщество и потребовать, категорически потребовать!.. – начала Великая Зуби.

Медузия взглянула на нее с иронией.

– И к дяде Сэму! – добавила она.

– А к Сэму-то зачем? – удивилась Зуби.

– А до кучи, чтобы и у него тоже чего-нибудь потребовать. Нам будет чем утешаться до конца жизни.