Таня Гроттер и пенсне Ноя

Знаешь, порой я просто не представляю, чем оно руководствуется! Или, вернее, представляю. Но тогда мне становится совсем худо, потому что я предпочитаю не думать о людях слишком плохо.

– Плевать на Магщество! Мы же можем просто выкрасть Ваньку! Взломать ночью все двери, сковать де ментов магическими кандалами! – крикнул Баб-Ягун.

Сарданапал усмехнулся:

– Ты идеалист, мой мальчик! Взломать двери! Для серьезного мага это не сложнее, чем разгрызть орех. Так вот: никаких запертых дверей внутри Дубодама нет. Только наружные ворота.

– Но если все так просто…

– Слишком просто – и потому бесполезно! Ты думаешь, Дубодам тюрьма для тела? Дубодам – тюрьма прежде всего для души. Своей магией Дубодам приковывает душу к одному какому-то месту и держит ее там, истязая и заставляя душу страдать, а тело стареть. Пленнику уже не до побега… Если бы я очень постарался и полистал кое-какие книги, уверен, мне даже удалось бы перенести Ваньку в Тибидохс. Это было бы непросто, но могло бы получиться. Но лишь тело! Его душа осталась бы в Дубодаме, и мы ничего не смогли бы с этим поделать, поскольку нам не известно заклинание заточения.

Вскоре после того, как Ягун ушел, к Сарданапалу заглянул Поклеп. Он был сильно не в духе, и, как всегда в таких случаях, из ушей у него пахло серой.

– Мерзкие вещи творятся у нас в школе! – заявил Поклеп. – Сегодня ночью с Главной Лестницы пропал портрет Ноя… Позднее мне удалось обнаружить раму. Только раму. Она была разломана, и из обломков выложено ТГ. Если это Гроттер украла портрет, то эту скверную девчонку надо снова перевести на темное отделение.

– Ты сам в это не веришь, Поклеп! – спокойно ответил академик.

Завуч нервно вскинул глаза-буравчики.

– Пусть не верю, но зачем тогда выкладывать ее инициалы? Что это такое, как не желание похвастаться преступлением?

Сарданапал дернул себя за ус.

– Это плохой знак. Думаю, девочке что-то грозит, а Ной пытается предупредить нас. Ведь рама – часть его портрета, над которой он тоже имеет власть. Погоди, сейчас посмотрим… Странно, что мы не сделали этого раньше.