Таня Гроттер и пенсне Ноя

Смазываясь его кровью, доспехи переставали ржаветь, покрывались новыми узорами и, позванивая кольчужной рубашкой, терпеливо ждали, что ими снова кто-нибудь заинтересуется.

Вот и сейчас, почуяв добычу, они призывно засияли, загремели и даже попытались обхватить Таню за плечи рукавами кольчужной рубахи.

– Дрыгус-брыгус! – буркнула Таня, успокаивая их зеленой искрой. За годы обучения в Тибидохсе она до того привыкла к всевозможным простейшим вампирам, как энерго-, так и гемоглобиновым, что почти уже не обращала на них внимания.

Кольцо Феофила Гроттера выстрелило тусклой зеленой искрой, которой едва хватило для заклинания. После оживления глиняной фигурки перстень выглядел потемневшим и уставшим. Запрещенное заклинание Склеповой отняло у него слишком много магии. Таня знала, что через пару дней он восстановится, пока же магию придется экономить.

– Ilias malorum! Unam in armis salutem![6] – сказал он ворчливо, словно предупреждая о чем-то.

– Дед, а по-русски?"

"Но перстень молчал. Видно, его разговорная магия на сегодня уже иссякла.

– Ну извини, извини… Вот такая я бяка! – сказала Таня. – Да только кто ж знал? Дед, не пойму я, что со мной. Как-то все перепуталось, смутно все. Хочешь не споткнуться и только поверишь, что ты вот, наконец, правильная и все хорошо, как бац – носом об камень!

Неожиданный шорох заставил Таню прекратить свои излияния.

– Бульон! – не выдержав, окликнула Таня.

Генка вздрогнул, отшатнулся и заслонился руками, точно от внезапного нападения.

– А-а, что?! Кто здесь? – хрипло спросил он.

– Я, Таня!

– Т-ты?! Гроттер?

У Бульонова был вид, как у только что проснувшегося человека. Он посмотрел на Таню, потом на свои сбитые руки, на грязную одежду.

– Черт!.. Я же… Неужели опять?.. Когда же это кончится? – невнятно произнес он и тяжело присел на пол, обхватив голову руками.