Таня Гроттер и молот Перуна

Сам Ржевский утверждал, что делает это не руками, а силой желания, и переводил стрелки на своего дедушку-ведуна, который якобы и пельмени ел, не притрагиваясь к ним и пальцем.

Циклопы не давали поручику даже прикоснуться к колоде и подальше отодвигали от него отбой. Когда же Ржевскому нужно было взять из колоды, они сами по одной передавали ему карты. Поручик возмущался и называл циклопов глупыми плебеями и кухонными мужиками, не способными оценить движения благородной души. Тем временем левый глаз «благородной души» парил в воздухе за спинами у циклопов и буквально пасся у них в картах.

Циклопы галдели, ревели, ругались низкими голосами, в сердцах шлепали картами – и раз за разом проигрывали. Возле Клоппика и Ржевского уже высилась целая гора шкур и закопченных на костре бараньих лопаток. Страж ворот Пельменник, наиболее азартный из всех, ухитрился проиграть не только свою секиру, но даже и тулуп с шапкой и теперь дрожал у костра в одних только ватных штанах. Его грозный глаз безумно вращался на лбу. Малютка Клоппик с деловым видом ощупывал голенища выигранных валенок.

Заметив Таню и Жикина, впавший в младенчество глава темного отделения обернулся.

– Жол, а Жол! Пивет! Скази шмыглис-флыглис! – тоненьким голоском попросил он.

– Отстань! – огрызнулся Жикин. Он, как и все в Тибидохсе, давно усвоил, что за Клоппиком лучше не повторять.

– Ах так! – обиделся Клоппик. – Я все лавно не отстану! Поплосу кого-нибудь из циклопов сёлкнуть тебя по лбу! Они мне все клугом долзны! Кто согласится?

Циклопы придвинулись поближе к костру.

– Ладно-ладно! А что это за фрыглис? – подозрительно спросил Жикин.

– А ты скази! Тебе понлавится! – подбивал Клоппик, в глазах у которого плясали огненные блики.

– Шмыглис-фрыглис! – пробурчал Жикин, у которого просто не оставалось другого выхода.

Полыхнула красная искра. В следующую секунду Жикин, точно ракета, сорвался с места. Безостановочно вопя, он описал в воздухе красивую дугу и исчез в одной из бойниц Тибидохса.

– Низко полетел! К дождю! – басом сказал призрак и заржал. Он обожал читать лопухоидные анекдоты про себя, любимого.

– О, нет! Не верю! Меня спас малютка Клоппик! – воскликнула Таня, сообразив, что избавилась от Жикина.

– Я дазе не думал, сто мое катапультилующее заклинание слаботает. Это зе было пелвое испытание! – улыбаясь, сказал малютка Клоппик.