Таня Гроттер и молот Перуна

Те удивленно отпрянули, когда русская девчонка выхватила мяч буквально у них из-под носа.

* * *Теперь на поле царствовал один-единственный дракон – Змиулан. Его золотая чешуя пылала. От морды и гребня на спине отрывались яростные языки пламени. Маленькие злобные глазки пылали.

Развернувшись, Таня открыто бросила контрабас в атаку. На сложные фигуры времени не было – вся сборная вечности мчалась к ней из разных уголков поля.

Баб-Ягун, забросивший свои комментаторские обязанности, мчался чуть выше, крича, чтобы Таня дала ему заговоренный пас, но Таня чувствовала, что любое усложнение сейчас только навредит – слишком неравен был опыт и несопоставимо мастерство.

Теперь ставка была лишь на молниеносную атаку.

И тут прямо по курсу вновь возник Леопольд Гроттер. Контрабас помчался навстречу контрабасу. Таня резко откинулась, вскинула смычок и сделала мгновенный перевертон. Это помогло ей избежать столкновения – она ощутила лишь тугой удар воздуха от пронесшегося рядом отца."

"Но даже перевертон не мог надолго спасти ее.

Снова какая-то магия, и контрабас Леопольда оказался совсем близко. Теперь десятый номер сборной вечности уже прессовал ее не на шутку, оттесняя от Змиулана. Тяжелый мяч, пристегнутый к предплечью, мешал Тане свободно маневрировать. Сверху и снизу к ней неслись Фрол Слепой и Аргус. Илья Муромец, точно гора, вырос у нее на пути. Любой маневр, любое движение Тани читалось заранее. Ее брали в клещи, в самые безжалостные и твердые клещи, в которых ей когда-либо приходилось бывать. Она не могла никуда уйти и вынуждена была лететь по прямой туда, где, зависнув перед мордой Змиулана, точно волнорез, замер славный богатырь Илья Муромец.

Леопольд Гроттер, летевший теперь почти вплотную, вопросительно протянул руку ладонью вверх. Таня поняла, что сборная вечности великодушно дает ей шанс: или отдай мяч по-хорошему, или… Слезы сдавили ей горло. Ну почему, почему так? Почему именно он?

– ПАПА, ЗАЧЕМ? ЭТО ЖЕ Я, Я! КАК Я СМОГУ ПОТОМ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ? – крикнула Таня, одновременно понимая, что не расстанется с мячом.

Лучше уж разбиться вдребезги о щит Ильи.

Лицо Леопольда Гроттера дрогнуло. Казалось, он что-то понял, или, во всяком случае, нечто забрезжило в его сознании. Он внимательно посмотрел на Таню, на ее контрабас и на смычок. Потом, точно примерясь, бросил взгляд на Змиулана и на Муромца – а еще секунду спустя Таня поняла, что их контрабасы сближаются.

– НЕ НАДО! – воскликнула Таня.