Таня Гроттер и молот Перуна

Но уже через несколько мгновений он вновь оказался рядом. Не размышляя, Таня набрала высоту, разрывая дистанцию, – и вновь перцовый мяч остался у нее. Где-то впереди, точно скала, мелькнул многоглазый Аргус. Он явно подставлялся, но Таня избежала столкновения, бросив контрабас чуть вправо, а затем, когда Аргус поддался на финт, левее его огромного корпуса.

Ниже мелькнул Леопольд Гроттер, двигавшийся теперь зеркально, но на меньшей высоте и выжидавший момент для атаки. Тане почудилось, что отец взглянул на нее с уважением.

Еще бы! Маневрировала она ничуть не хуже, а порой даже и лучше. Отца отличала привычка все время использовать магию – Таня же больше полагалась на себя и на летные качества инструмента.

Впереди золотистым зигзагом уже маячил Змиулан, стремительный и ускользающий, но Таня почему-то была уверена, что на этот раз ему не уйти. Она ощущала особый, ни на что другое не похожий задор, который всегда предшествовал забитому мячу.

Даже Соловей, совсем уже отчаявшийся, с надеждой вскинул голову.

Невысокий Тарарах вскочил с ногами на скамью, подхватив под мышки и подняв над головой малютку Клоппика. Клоппик пищал, что ему ничего не видно и со злости забрасывал всех подряд запуками собственного приготовления. В рядах зрителей кое-где были уже порядочные бреши. Дедал Критский перестал выщипывать бакенбарды, а поручик Ржевский, забавлявший дам, застрял на финале самого любимого, самого сального своего анекдота…

* * *Неожиданно, когда впереди появился уже страхующий дракона Илья Муромец, на бородатом лице которого было написано твердое намерение «не пропущать супостата», острая боль пронзила Таню.

Она почти упала животом на контрабас, едва не выпустив мяч.

«Повторять за мной, анфан Терибль! Говорить: „Я обожать майн либен Гурий Пуппер! Я хотеть к нему в Магфорд! Я весь трястись от грандиозы пэйшн!“ Повторяй или я заставлю тебя вопить от боль!» – услышала Таня змеиный голос. Голос, который могла слышать только она.

Таня обернулась. Ей почудилось, что она увидела, как Цирцея поднесла вытянутые пальцы правой руки к сжатой в кулак левой.

На ее лице было скрытое злорадство, а губы что-то нашептывали.

«Я, мизеребл русский дрянь, обожать Гурия Пуппера! Повторяй!»

– НЕТ! – крикнула Таня. – НЕТ! Я не буду повторять!

«Не хотеть, упрямый киндер? Я всегда добиваюсь, чего хочу!»

Снова укол. И снова Таня уткнулась лицом в контрабас. Боль была мучительной, как от аппендицита. Должно быть, Цирцея не спешила вынимать иглу из фигурки.