Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

Когда я спросил, видел ли он сам, он ответил: нет, зато видел его племянник, а это, мол, одно и то же. Джозеф прекрасно знал, что это не одно и то же, но убеждал нас, что добрый и наивный дядюшка не сомневается в своем племяннике. О, поверь, он настоящий мастер!

– Звучит просто чудовищно, – покачал головой сержант.

– Надеюсь, ты не считаешь, что человек, зарезавший собственного брата, ангелочек с крыльями?

– Все равно, сэр, одно не вяжется с другим. Могу поклясться, что Джозеф изо всех сил старался отвести подозрения от Стивена! Он из кожи вон лез, доказывая, что грубость племянника ничего не значит, и пытался оправдать его.

– Ну еще бы! Это была его роль, и роль отлично сыгранная. Скажи, ему удалось убедить тебя, что Стивен невиновен?

– Нет, сэр.

– В том-то и дело, – кивнул Хемингуэй. – Он выбирал самые нелепые и смехотворные аргументы, которые только усиливали наши подозрения. В этом и заключался его план. Все самые опасные для Стивена факты я узнал либо напрямую от его дяди – благодаря его якобы невинной болтовне, – либо с его помощью, например, когда он намекнул мисс Дин, что Стивен стал наследником.

– Но у нас нет против него ни одной улики.

– Правильно. Я же говорил, мы имеем дело с мастером.

– А как же завещание? Если Джозеф действительно так умен, он наверняка знал, что, как только завещание признают недействительным, наследство поделят между родственниками.

– Ты просто генератор блестящих идей, – усмехнулся инспектор. – По-твоему, восемьдесят тысяч фунтов – не достаточно жирный кусок? Дядя Джозеф наверняка считал иначе. Вспомни, он два года жил за счет своего брата, значит, у него за душой нет ни пенни. Для него восемьдесят тысяч фунтов – такая же веская причина для убийства, как и сто шестьдесят.

– Даже не знаю… Мне казалось, он в любом случае постарается прикарманить все наследство.

– Если бы он позарился на все наследство, а не на половину, то сразу вызвал бы подозрения. Уверен, ему бы такое и в голову не пришло. Он хитрый.

Сержант смотрел на начальника немигающим взглядом, пытаясь осмыслить его слова. После долгого молчания он пробормотал:

– Должен признать, все это звучит правдоподобно, сэр. Удивляюсь, как вам удалось его вычислить.

– Интуиция, – холодно объяснил Хемингуэй.

– Ладно, пусть интуиция.