Таня Гроттер и колодец Посейдона

Не понимая, что он собирается делать, тетя Нинель поежилась и сбегала в кухню за сковородкой. Однако у дяди Германа были иные планы. Он лег животом на пол и стал шарить шпагой под диваном.

– Эй ты! Ну что, теперь вылезешь? А говорил: не достану! – спросил он с торжеством.

Халявий пискнул от ужаса.

– Герман, не вынуждай меня! У меня твоя такса! Вот смотри, я сейчас дерну ее за хвост и она заскулит!.. Эй, скули, кому сказал, упрямая животина!.. Не смей кусаться! Ай, дура-собака, отпусти палец! Щас в волка превращусь!.

Дурнев энергично кольнул шпагой. Халявий заохал.

– Ты что, братик, контуженый? Все, вылезаю, вылезаю!

Оборотень выбрался из-под дивана и виноватым сусликом застыл посреди комнаты. На пятке у него висела недовольная такса Полтора Километра. После двухдневного загула, сопровождавшегося преступной продажей бразильским туристам золотого зонтика, Халявий выглядел опухшим. Под глазом полыхал фонарь – последствие драки с охранниками клуба «Тринадцать попугайчиков», попытавшимися завернуть Халявия на фэйс-контроле.

– Мое терпение подошло к концу! Самое меньшее, что ты заслужил, – навеки вернуть тебя в Трансильванию, – сказал Дурнев.

– Только не это, братик! Ты не можешь так со мной поступить! Эти примитивные вампиры совершенно не моего круга! – замотал головой Халявий.

Дурнев, однако, так не считал.

– Это меня не волнует! Если ты надеешься и дальше портить нам жизнь, тебе придется это заслужить!..

– Как заслужить, Германчик? Хочешь, станцую тебе чего-нибудь, а, Дягилев? – с надеждой спросил Халявий.

– Я и сам себе станцую… И не прикидывайся психом! Прямо сейчас ты отправишься в Трасильванию и выведаешь, почему Малюта уверен, что вскоре вампиры захватят Тибидохс, – твердо сказал дядя Герман.

Халявий, не горевший желанием отправляться на историческую родину, долго упирался, взвизгивал, повисал на шее у тети Нинели, однако Дурнев был непреклонен. Халявию пришлось уступить.

– Ежели я не вернусь завтра к утру – хнык-хнык! – прошу считать меня жертвой произвола! Совсем ты не бережешь своего братика! – сказал он с укоризной.

Вонзив в паркет нож с костяной ручкой, оборотень долго нашептывал на него, затем перекувырнулся через нож и телепортировал.

Скрестив на груди руки, дядя Герман стал прохаживаться по комнате. Его грызла непонятная тревога.

– Нинель, принеси зудильник! Нам надо связаться с Пипой! – распорядился председатель В.А.М.П.И.Р.

– Я уже пыталась позвонить час назад, – легкомысленно сказала тетя Нинель.