Таня Гроттер и колодец Посейдона

После исчезновения Соловья, как самый говорливый и языкастый, Ягун взвалил на себя обязанности тренера, вот только слушались его неважно. Между тренером и игроком должна быть дистанция. Ягун же был свой парень и дистанции держать не умел.

Нередко во время самых сложных воздушных маневров, отрабатывая их до полного автоматизма, Таня ловила себя на том, что нет-нет, а неосознанно бросит взгляд то на поле, то на тренерскую скамью – туда, где она привыкла видеть маленькую фигурку Соловья О.Разбойника со вскинутым вверх лицом.

Теперь же на поле лишь желтел ровный песок да белели светлыми прерывистыми черточками пустые трибуны. И Таня понимала, как не хватает команде Соловья, который все эти годы был ее единым и беспокойным сердцем.

Как-то к вечеру, когда на драконбольном поле оставались только Таня, Ягун да Тузиков, упорно модернизирующий свой веник, Таня увидела на зрительских трибунах Пипу и, удивленная, снизилась. Рядом с Пипой на скамье лежало потертое кавалерийское седло со стременами. Там, где по генеральной идее верховой езды подразумевалась лошадь, помещалась огромная стеклянная бутыль, пристегнутая к седлу подпругами. Формой она напоминала бутыль из-под шампанского.

– Что это такое? – спросила Таня.

– Транспортная реактивная бутыль джинна Абдуллы для дальних перелетов! А седло из берлоги Тарараха. По некоторым сведениям, оно принадлежало Барклаю-де-Толли. Магии в нем нет, зато сидеть удобно, – пояснила Пипа, деловито укорачивая стремена.

– Абдулла дал тебе свою транспортную бутыль? С какой это радости?

– Он сделал это без всякой радости, Гроттерша, – заверила ее Пипа. – Скажем так, когда я оказалась поблизости, бутыль решила сменить владельца. С артефактами это бывает.

– И он выбрал второе?

– Точно. Он даже присоветовал мне седло, чтобы я могла уверенно держаться в воздухе. Только я подозреваю, что в большей степени он заботился о бутылке…

Дочка председателя В.А.М.П.И.Р.