Тайная жизнь моего мужа

Следовательно, я вряд ли могла позволить себе траты на отдельное жилье.

Тяжело вздохнув, я была вынуждена признать — у меня нет другого выхода, кроме как попроситься обратно к матери.

— Только ничего не говори сейчас! — взмолилась я буквально с порога, предупреждающе выставив перед собой ладони, когда мама открыла мне дверь.

Я боялась, что она сходу приступит к нотациям, но этого не последовало. Пропустив меня в квартиру, мама лишь оглядела меня с ног до головы и поинтересовалась:

— Что с твоими волосами?

Я кинула взгляд на себя в зеркало — волосы были не самым ужасным из того, что предстало моим глазам.

Я поморщилась при виде того, на что была похожа. И почему-то вспомнила глаза Артема — он смотрел на меня также, как всегда. Не замечая моего ужасного внешнего вида, он смотрел, казалось, прямо в душу. Его взгляд заставлял забыть о неопрятности и жалкости собственного облика.

Внутри снова шевельнулись сомнения, зароненные словами подруги. А будет ли кто-то еще смотреть на меня так, как Артем?..

Я отмахнулась от этой мысли. Я слишком уязвима сейчас, слишком ранена.

— Пора бы покраситься, цвет освежить, — продолжала, тем временем, мама.

Я стояла перед ней, разбитая и расхристанная, а ее волновало только то, что мои волосы поблекли. Впрочем, я была ей за это даже благодарна. Все лучше, чем говорить о том, почему я вообще приехала.

— Да… потом, — ответила ей рассеянно.

— Ты надолго?.. — поинтересовалась она в ответ и я, готовясь к неизбежным вопросам, сказала:

— Пока не знаю.

Но комментариев не последовало. Вместо этого мама произнесла:

— Я тебе ванну наберу, помоешься.

И я с благодарностью кивнула. Мне было уже тридцать три года, но здесь, в старой квартире, где провела большую часть жизни, я снова чувствовала себя ребенком. И это было сейчас именно то, в чем я действительно нуждалась. Именно то, чего неосознанно искала.

Сбросив с себя грязную одежду, я нашла в шкафу старую футболку и шорты и с облегчением их на себя натянула. Словно сбросив костюм, бывший свидетелем моего кошмара, сбросила с себя и часть тяжелой ноши, давящей на душу.

Мой взгляд пробежался по знакомой обстановке и замер, наткнувшись на старое пианино. Влекомая тягой, над которой не властны были обстоятельства и долгие дни простоя, я подошла к инструменту и с любовью коснулась полированной черной крышки.