Тайная жизнь моего мужа

— В таком случае я… хотела бы извиниться.

Его брови лениво, но удивленно поползли вверх.

— За что же?

— За то, что когда-то влезла в ваши семейные дела. Это было неуместно…

Он легонько фыркнул.

— Ну, зато все, кажется, сложилось вполне благополучно для всех сторон, не так ли?"

"Вероятно, он имел в виду то, что я обрела укрытие и работу, а его отец — сиделку. Но было во всем этом что-то еще… какая-то затаенная горечь. Недосказанность, которую я могла пусть и совсем немного, но скрасить.

— У меня никогда не было отца, — призналась негромко.

Эмиль слушал молча, не перебивая, словно чувствуя, что я веду к чему-то важному. Словно знал, что мне это непросто дается.

— Я никогда его не знала… но часто думала — если бы он вдруг пожалел обо всем… если бы вдруг нашел меня и захотел все исправить… я бы дала ему шанс. Просто потому, что он осознал свою ошибку.

Мужчина рядом со мной прищурился, будто заподозрил, к чему я веду.

— Но мне некого прощать… и некому просить у меня прощения, — продолжила, глотая непрошено вставший в горле ком. — И это гораздо страшнее… и гораздо безысходнее, чем неумение пойти навстречу. Чем неспособность перешагнуть через старые недомолвки…

Эмиль молчал несколько мгновений. Наконец, подняв на меня взгляд, он произнес:

— Что ж, откровенность за откровенность, Вероника. Знаете, в чем ирония всей этой ситуации?

Ответ ему не требовался, но я машинально кивнула.

— В том, что он любил только свою дочь, а остался в итоге на попечении нелюбимого сына. В зависимости от того, кто для него почти не существовал.

Я прикусила губу. Нужно было сказать ему, что это вовсе не так… но я ведь далеко не все знала.

— Почему вы думаете, что он не любил вас? — спросила, не решаясь поднять взгляд, замерев глазами на его руках — широких ладонях со вздувшимися венами, на длинных сильных пальцах…

— Потому что его никогда не было, — ответил Эмиль безразличным тоном.

Я инстинктивно подняла на него глаза, ощущая, как что-то переменилось. Его губы изогнулись в кривой улыбке, почти мгновенно перетекшей в печальную.

— Тогда я узнал, что бывает иначе. Что отец способен кого-то любить.