Тайна воды

 – Постой тут, я сейчас у наших узнаю, где её искать.

Он исчез, а я начала осматриваться. Оранжерея была построена в форме огромного бублика, у которого съели маленький кусочек, и получился проход в середину кольца строения. Насколько я могла видеть сквозь стекло, «бублик» разделялся на секторы, и в каждом был свой климат и отдельный вход. В некоторых буйствовала зелень, а некоторые стёкла покрывал иней. Я стояла в середине, перебегая взглядом с одного сектора на другой. Чего там только не было!

Вскоре появился брейд, сообщив, что профессор у себя в лаборатории, и предложил следовать за ним.

– Лоран, – профессор обрадовалась мне, как родной, – проходи! Я сейчас.

Женщина сидела за столом и что-то изучала через лупу у рассады в небольших горшках.

– Рада, что у тебя появилось время и ты пришёл, – произнесла она, вставая. – Пойдём в оранжерею. Мне столько надо тебе показать! Хочешь посмотреть, как я устроила твоего питомца?

Не сразу я поняла, что Вирея имеет в виду куст розы из кабинета ректора.

– Нам пришлось попотеть, освобождая его, но сейчас он чувствует себя прекрасно!

Я была немного смущена её напором и дружелюбием. Эта встреча радикально отличалась от нашей первой. Женщина непринуждённо болтала, не требуя от меня ответов. Пока мы шли до оранжереи, я поняла одно – она безумно увлечена своей работой и о растениях может говорить бесконечно. Джудас держался рядом и лишь закатывал глаза от энтузиазма профессора.

– Давай я проведу для тебя экскурсию, – предложила Вирея. – Посмотри, это совершенно уникальный комплекс. Как ты видишь, он разделён на секторы, и в каждом поддерживается свой климат. С помощью кристаллов мы регулируем температуру. Не представляешь, как сильно ты помог, зарядив один. Я уже много раз просила ректора о необходимости подзарядки, но он ссылался на то, что оранжерея израсходовала лимит. Но ведь мы проводим опыты на благо всей страны!

Я удивлённо на неё посмотрела, но профессор уверенно подтвердила:

– У нас же не только цветы растут.

Неожиданно экскурсия увлекла. Профессор Вирея поразительно много знала и, кажется, совершенно искренне любила каждое растение, что у неё росло.