Тай-Пен

Все понимали, что чудовищный скандал удалось замять лишь чудом и виной тому был человек, который сейчас сидел во главе стола и спокойно пил чай.

Я взял слово последним.

— Господа, — произнес я, обводя взглядом их пристыженные лица. — То, что произошло, — общая беда и общий позор. Но я предлагаю не искать виновных, а исправить содеянное и сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось.

Я объявил о том, что дом коллежского асессора Хвостова передается обществу под новый сиротский приют. Я лично вношу пять тысяч рублей на его ремонт, обустройство и содержание на первый год.

— Но этого мало, — продолжил я, и в зале повисла тишина. — Мы не должны просто кормить и одевать этих детей. Мы должны дать им будущее. Посему я предлагаю при приюте немедленно организовать школу. Мальчиков будут обучать грамоте, счету и основам ремесел. Девочек — рукоделию и ведению хозяйства. А я, как учредитель нового акционерного общества «Сибирское Золото», даю вам слово, что каждый выпускник этого приюта, достигший совершеннолетия, получит возможность найти честную и хорошо оплачиваемую работу на наших предприятиях.

Последние слова были адресованы всем. Я создавал не просто благотворительное учреждение. Я создавал свой собственный социальный проект и брал его под личный контроль.

Все дела были улажены. Оставалось последнее, самое главное. Бумаги на усыновление, благодаря содействию губернатора, были готовы с поразительной скоростью. С замиранием сердца я направился в маленький домик Прасковьи Ильиничны.

Ванечка сидел на полу. Я опустился перед ним на колени и протянул ему официальную, с гербовой печатью, бумагу. Мой пропуск в отцовство.

— Здравствуй, сын, — прошептал я.

Он смотрел то на меня, то на бумагу, не понимая ее значения. Я осторожно взял его на руки.

И в этот момент он повернул голову, посмотрел на стоявшую у двери Прасковью Ильиничну, и протянул к ней свои маленькие ручки.

— Ма… ма… — отчетливо произнес он.

Мир для меня остановился.

Я подошел к ней, все еще держа сына на руках.

— Поедемте с нами, Прасковья Ильинична, — сказал я тихо, но твердо. — Чего вам тут оставаться? Видите, Ванечка без вас не сможет, да и должен за ним кто-то присматривать.