Тай-Пен

Нанайцы, бесшумные и быстрые, как лесные духи, подтащили к стене оставленную нами лестницу. Пока основные силы вели яростную перестрелку у ворот, приковывая к себе все внимание хунхузов, отряд Аодяна уже карабкался наверх."

"Первый взобравшийся на стену тут же выстрелил из штуцера, снимая вражеского стрелка, затем подал руку следующему. Через минуту все сорок девять воинов были наверху. Они рассыпались по гребню стены, и ход боя мгновенно переломился. Точные, смертоносные выстрелы охотников, бивших сверху, из укрытий, начали выкашивать хунхузов, засевших в ближайших к воротам домах.

Враги, до этого уверенно поливавшие нас свинцом, вдруг стали кричать, падать, пытаться укрыться от огня, бившего им в спины и головы.

Тем временем началась атака на импровизированную баррикаду хунхузов. Тайпины открыли ураганный, хоть и не слишком прицельный огонь, сопровождая его оглушительным, яростным ревом «Ша яо!».

Все внимание хунхузов за баррикадой было приковано к этому живому морю, грозившему их вот-вот захлестнуть.

В этот самый момент на крышах домов, окружавших площадь, появились темные, бесшумные фигуры. Это были нанайцы Аодяна, обошедшие половину города по гребню стены. Они заняли идеальные позиции. Первые же их выстрелы посеяли в рядах врага панику. Хунхузы, до этого чувствовавшие себя в безопасности за укрытием, вдруг начали падать один за другим с пробитыми головами.

И тут с фланга потянуло едким дымом. Софрон сделал свое дело — соседняя с баррикадой фанза занялась, и языки пламени уже перекидывались на первую телегу.

Огонь с фронта, смерть с небес и пламя сбоку — это оказалось слишком. Строй оборонявшихся дрогнул. Несколько хунхузов попытались бежать, и это стало началом конца.

Баррикада рухнула. Тех, кто не сгорел и не был убит пулей с крыши, добили в короткой и безжалостной рукопашной схватке тайпины, хлынувшие на площадь.

С падением баррикады сопротивление стало очаговым. Казармы, оказавшись в полном окружении, продержались недолго.

После того как Софрон со своими каторжанами методично забросал окна тремя «драконьими зубами», оттуда раздался лишь один протяжный вопль ужаса, и все стихло.

Оставался только ямэнь — роскошное, украшенное резьбой здание, возвышавшееся над невысокими фанзами, — последнее гнездо, резиденция Тулишэня. И мы ударили по нему всей своей мощью. Очередная шашка, заброшенная Титом, вынесла массивные резные ворота вместе с частью стены.