Дом в Мансуровском

Про Марусю говорили, что она точная копия отца, но это было не так – младшая была точной копией матери, те же неброские, но милые краски, те же спокойные ненавязчивые черты, та же тихая славянская красота.

А она, Юля? Как неродная в своей семье. Ну да, бабушка Галя рассказывала, что в их роду были цыгане. «Как же, – смеялась Юля, – бабуль, не верю, все это семейные сказки!» Бабушка обижалась: «А ты в кого? Нет у нас больше чернявых и буйнокудрых!» И правда, черных, почти смоляных буйных кудрей в семье не было, ни с маминой стороны, ни с отцовской.

А фигура? Мама была невысокой, тоненькой, хрупкой.

Юля повертелась перед зеркалом, громко вздохнула, открыла шкаф и задумалась. Нет, соблазнять важняка она не собиралась, поэтому оделась предельно просто и скромно: черная кофта, серые брюки, никакой косметики. Чуть светлого блеска на губы и пару раз кисточкой по ресницам – обычный повседневный макияж. Волосы, главное свое украшение, расчесала и, подумав, завязала в хвост.

В коридоре глянула в зеркало и вздохнула – хороша, что поделаешь, ну уж как есть.

Накинула плащ и закрыла дверь.

«Как же паршиво на душе, – в который раз подумалось ей, – как же тоскливо».

Кафе, в котором они встретились, оказалось маленьким, столиков на шесть, и уютным. Приглушенный свет, красивые скатерти, вкусные запахи кофе, сдобы, ванили, корицы.

Увидев Юлю, Кружняк улыбнулся и вышел навстречу. Ей показалось, что он с облегчением выдохнул – неужели не верил, что она придет? Странно: при такой-то должности и такая неуверенность.

На его сдержанную улыбку Юля не ответила, лишь сухо кивнула, сняла плащ и села за стол.

– Вы голодны? – осведомился он.

Юля покачала головой и глянула на часы:

– Нет, чашку кофе и стакан газировки.

Заказали кофе, а к кофе эклеры.

– Здесь они чудесные, – уверил ее кавалер.