Дом в Мансуровском

В ее же квартире, спящую в собственной постели, с раскинутыми по подушке волосами.

Он не делал ей зла, просто стоял и смотрел. В его беспокойных, полубезумных и очень красивых глазах сияли нежность и восторг, а губы, тонкие, ярко-красные, невероятно красивого рисунка, растягивались в блаженной и доброй улыбке. Лицо его разглаживалось, а маленькая, скрюченная, дрожащая, страшная рука тянулась к Марусиным волосам. Тут она просыпалась. Сердце выскакивало из груди, по лицу тек пот, ладони были влажные и холодные.

Рассказать Асе? Или папе? Папа расстроится, и у него заболит сердце. Ася тоже расстроится, но что-нибудь придумает и примет решение, например, обратиться к врачу, который лечит сумасшедших. Марусю запишут в сумасшедшие и закормят лекарствами.

Сказать Юльке? Вот кто точно поднимет Марусю на смех! «Это, сестрица, эротические фантазии! Вполне нормально в твои годы, подростковый возраст! У меня тоже было такое». Нет, Маруся не хочет слышать о Юлькиных эротических фантазиях.

Но было и то, что пугало Марусю еще сильнее, чем ее ночной кошмар: она ждала встречи с карликом. Боялась и ждала. И еще хотела знать, что будет дальше, если она не проснется. Что будет после того, как он погладит ее по голове, проведет рукой по волосам? Что будет потом?

Может, ей и вправду нужно к врачу, который лечит сумасшедших? Может, она и есть сумасшедшая? Ведь то, о чем она мечтает, ненормально, омерзительно и очень стыдно.

Демоны Маруси и, как следствие, неизбывное чувство вины. Вины перед мамой за любовь к Асе. Перед папой за это же. Перед бабушкой Галей, которую она так и не смогла полюбить. Перед Асей, что так и не назвала ее мамой. Перед самой собой – за сны и тайные мысли.

До Лешки еще была история. Вот ее бы Маруся мечтала забыть. На первом курсе она влюбилась в преподавателя. История обычная и банальная, но вот объект Марусиной страсти был, как говорится, персонаж странный. Доценту Р.