Дом в Мансуровском

Но главное – Ася ничего не рассказывала мужу. Не стучала – как говорила Юлька, а разбиралась сама, и Юлька это ценила.

Если для Маруси Ася была матерью, то для Юльки, скорее, подружкой.

А вообще, в их семье, не считая небольших огорчений, все было прекрасно. У девчонок случались ссоры, куда же без них, но ангел-Маруся всегда уступала сестре, и все быстро забывалось.

– Разные темпераменты – говорил профессор. – Знаешь, им ведь обеим будет непросто – Марусе, с ее вечным соглашательством, и Юльке, с ее буйным нравом.

– Да разве это плохо? – пыталась успокоить мужа Ася. – По нашим традициям, жена всегда около. – И со смехом добавляла: – Ну если не брать мою маму!

С сестрами Ася никогда не была особенно близка. Знала – они ей завидовали, особенно старшая Латифа. Еще бы – такого мужа ухватила! А какую квартиру! Только мама все понимала и ругала сестер: «Дуры вы, девки! Дуры, что завидуете.

А что бы было, если бы Аська вышла за своего, за такого же, из их круга, за слесаря или за водителя, как сестры? За такого же, как они, понятного и простого? Да кто знает… У Латифы муж из своих, татарин, водитель.

"У младшей получше, но тоже не гладко. Муж русский, слесарь на заводе. Вроде непьющий, зато с характером. Дерьмовый характер у младшего зятя, сплошные претензии. То суп невкусный, то компот кислый, то пол грязный – ко всему придирается. И жадный до денег: выдает по рублю на хозяйство и еще отчет требует.

И дочку его родня не приняла, по любому поводу свекровь к ней цепляется. А живут вместе, деваться-то некуда.