Дом в Мансуровском

Ася укладывала спать Александра Евгеньевича."

"Юля с Игорем молча допивали кофе. Семья: молодые, старик, ребенок – жизнь.

За окном мела метель, на подоконнике уютно горела настольная лампа, тихо тикали настенные часы. Родительский дом, где им всегда рады. Кольнуло сердце.

Юля вымыла чашки и посмотрела на мужа:

– Ну что, домой? Наши, наверное, уснули.

В машине Игорь сказал, что хочет заехать к своим родителям.

– Я домой, – зевнула Юля.

– Ну разумеется, – усмехнулся он, – я и не думал звать тебя с собой.

Через пятнадцать минут Юля лежала в кровати. Вот оно, счастье – завтра не надо вставать!

Разговор, со свойственной ей деликатностью и осторожностью, завела Ася:

– Маруся, прости, не мое дело, но… Не кажется ли тебе, что эта ситуация… Ну не дело? Леша там, ты с Томочкой здесь. Марусенька, я все понимаю. Я просто боюсь, что ваша жизнь… Ну ты меня поняла. В общем, надо что-то решать, девочка. До бесконечности так продолжаться не может.

Маруся расплакалась.

– Асенька, я и сама понимаю, мучаюсь, но мне страшно оставить тебя, папу! Страшно увозить Тому от врачей, от нормальной еды, из теплой квартиры. Ася, я боюсь, понимаешь?

Ася смотрела на свою бесценную девочку, и ее сердце сжималось от боли. Все она понимала. И Юля все понимала. Но так продолжаться не может, нужно что-то решать. Маруся не Юля, Маруся другая, она с трудом принимает решения. И Ася взяла решение на себя. В конце концов, это она воспитала Марусю, а это значит, что она в ответе за ее поступки и действия.

– Бери билет, – решительно сказала Ася, – бери билет и лети, с Томочкой я посижу. Возьму отгулы и посижу, не волнуйся. Поговори с ним, объяснись. Он не заслуживает такого отношения. Да ты и сама это знаешь.

– Одна? – переспросила ошарашенная Маруся. – Без Томочки?

– Одна. Объясни, что до года ребенку надо остаться в Москве. Расскажи про грыжу, про то, что возможна операция.

– Я расскажу про папу, – оживилась Маруся.

Ася покачала головой:

– Нет, Марусь. Объясни Леше, что рано везти ребенка в тот климат и в те условия. Девочка нежная, московская. Избалованная, – улыбнулась она. – А про папу не надо.

– Почему? – удивилась Маруся. – Разве это не повод?

– Не ищи повод, Маруся, – неожиданно жестко ответила Ася. – Для Леши папины чувства точно не аргумент.