Дом в Мансуровском

Ну почему? Почему именно так? Почему не выйти замуж за образованного, честного, искреннего и очень понятного человека – чистого и свободного, без прошлого, без всех этих «но»? Выйти с легким сердцем, уехать в его Америку, купить небольшой домик с зеленой лужайкой и улыбчивыми соседями, родить пару-тройку детишек, поливать оладьи кленовым сиропом, по выходным стричь газон, разжигать барбекю, пить слабое пиво и смеяться над дурацкими и наивными шутками.

А что, чем не жизнь? Спокойная, размеренная и счастливая человеческая жизнь.

Ну ладно, время еще есть, в конце концов, можно пойти на сделку с самой собой – просто чтобы спастись. А что, вполне себе оправдание.

С Кружняком она встретилась перед самым Новым годом в Смоленском гастрономе, перед праздниками набитом народом, как сельдями в банке, – не протолкнешься.

Он стоял у бакалейного отдела. Юля встала позади него, на расстоянии вытянутой руки. Как завороженная, она смотрела на его затылок – ровный, красивый, седой. На его плечи, спину, руки. На то, как он брал у продавщицы кульки с развесным печеньем и мармеладом, слушала его голос: «Пастила свежая? Тогда килограмм».

Никаких «пожалуйста» или «будьте любезны». Хозяин жизни и просто красивый мужик. Юля бросила взгляд на молодую девочку-продавщицу – та зарделась как маков цвет.

Ну да, на баб он действует магически: никаких заискиваний, почти приказ, к тому же голос у него завораживающий. Что говорить – сама попалась. Куда уж той бедной девчонке с крахмальной наколкой на волосах?

Интересно – почему Кружняк здесь, среди простого народа, а не у себя в спецбуфете, где свежайшие пастила, и мармелад, и овсяное печенье, и куча еще всего, неведанного и недоступного простому народу?

Он забрал покупки, развернулся и сразу наткнулся на Юлю.

– Привет, – сказала она. – Удачно отоварился?

– К родителям еду. Ну да, кое-что прихватил.

Он был смущен. Юля заметила южный загар на его лице. Загар ему шел, да и кому не идет загар накануне Нового года?

– Давно вернулся? – осведомилась Юля.

– Поди. Ну, пока?

Он ушел. Юля проводила его глазами – идет бодро и резво, разумеется, не оборачивается. Он уже у дверей, откуда рекой втекает и вытекает разгоряченный встревоженный и озабоченный народ. И вот он исчез, пропал из поля зрения.

Юля расстегнула молнию на куртке и стянула шапку. Жарко, как стало жарко. На улице было морозно и снежно, настоящая предновогодняя погода, по Садовому мела поземка, и Юля медленно пошла к дому.