Сыновья для бывшего

Впрочем, я и не забрасывал дела. Целый месяц работал на удалёнке, раздавал команды, курировал торговлю, рост, вернее, падение доходов.

Что-то серьёзное творится со сливом информации, но пока службе безопасности не удалось узнать, кто ворует и сливает.

– Ты почему еще не на работе? – Юля заходит на кухню, целует меня в щеку.

– Кофе захотел! – ловлю жену за руку, притягиваю к себе, зарываюсь в ее русых шелковых волосах, вдыхаю аромат счастья. Даже не верится, что это всё теперь принадлежит мне. Не временно, а на постоянно, навсегда.

– Не знала, что ты умеешь пользоваться кофемашиной, – смеется наигранно.

– Все мажоры умеют! – отвечаю ей тем же. – Думаешь, мне всегда кофе в постель приносили или в столовую? Я четыре года жил один и заботился о себе.

О том, что пользовался услугами ресторана в своем отеле, я по-умному промолчал.

– Мака-а-р, будь серьезным! – бьет кулачком в грудь. – Почему ты не на работе? Что-то стряслось. Я же вижу, ты сильно переживаешь.

Вздрагиваю, едва Юля вспоминает о большой проблеме, но быстро беру себя в руки.

Целую нежно в губы. Они у нее влажные, мягкие, родные. Скольжу ладонями по ее набухшей объемной груди.

– Мне нравится, всегда так носи.

– Предлагаешь ходить вечно беременной или сделать пластику?

Не слышу сарказма в голосе, меня поглощает одержимость зацеловать ее всю. Здесь и сейчас.

Руки ползут на упругие ягодицы.

Юля перехватывает мои ладони, стискивает их своими.

– Мак, – ее дыхание срывается.

Чувствую тяжелое горячее дыхание любимой женщины на своих губах.

Зависаем капитально, забываясь, где мы и куда шли.

Трепет страсти, любви, притяжения забирается глубоко под кожу. И тут происходит ошеломительный взрыв эмоций.

– Ма-а-ак! – Юлькины руки жадно расстегивают на мне рубашку.

Отрываюсь от жены, бросаюсь к двери, запираю ее изнутри.

Возвращаюсь к своей женщине, веду ее к столу.

– Прям здесь?

– Почему нет!

Неистово хорошо…

Непозволительно долго…

Дико и беспощадно…

Жадно любим друг друга.

Нас одновременно пробивает разрядом.

– Юлька! – убираю мокрые слипшиеся пряди волос с ее лба.

Только сейчас понимаю, что наша любовь не только не умерла за четыре года, она стала сильнее, мощнее, огнеупорнее.

Моя душа требует не только физического выплеска, но и душевного.

Раньше было по-другому. Главным в любви был секс, а сейчас что-то изменилось, прогнулось под житейскими невзгодами. Организм и личность учатся жить по-другому, по-новому что ли.