Свадьбы и разводы (СИ)

Обидно и неприятно настолько, что едва не рыдаю, подобно невесте. Чёртов Ворон!

– Катюша, вы как? – присаживаюсь к невесте, рыдающей навзрыд. – Почему отец против вашего с Андреем брака?

– Потому что мама ушла от него к отцу Андрея. Папа её обижал, – всхлипывая, вытирает салфеткой слёзы, – последние несколько лет даже не скрывал, что у него были другие женщины. А тут Валентин Александрович: вдовец, чуткий, заботливый… Он любит маму, очень любит, Олеся Дмитриевна. Но как только мама о разводе заговорила, словно опомнился и понял, что невозможно бесконечно издеваться.

– Катя, мы договаривались не распространяться о месте проведения свадьбы, но, возможно, я…

– Это я ему сказала, – обречённо опускает голову, вновь всхлипывая.

Я идиотка. Поспешила обвинить Ворона в подлости. А вообще, он чёрствый и непробиваемый. Он это легко переживёт. К тому же думаю прямо сейчас рядом та, что поможет ему не вспоминать ни обо мне, ни о Щурове, ни о моём звонке.

– Зачем?

– Я думала, он перебесится и придёт на свадьбу единственного ребёнка, чтобы пожелать счастья. Я ошиблась… – воет на моём плече.

– Ничего страшного, мы сейчас снова всё повторим, – поглядываю в сторону Евгении Дмитриевны, которая тычет пальцем в часы, напоминая об ограничении времени.

– Как? Вот смотрите, – вытягивает руки, позволяя увидеть надорванный рукав из тончайшей ткани.

– А вот так, – безжалостно его отрываю, делая аналогичное со вторым. – И вот у нас платье без рукавов.

– Неплохо, – наконец, на лице девушки проскальзывает улыбка. – А макияж?

– Вера! – зову помощницу, которая несётся к нам с дорожным набором косметики. – Сейчас поправим.

Десять минут, и Катя вновь готовится к выходу. На лице жениха зияет синяк, но и его Вера успевает скрыть тональным кремом. Экстренные меры проведены в срок, и мы идём на второй заход.

Евгения Дмитриевна произносит речь, получая согласие жениха и невесты.

– Впервые попадаю на мордобой, – шепчет Вера, пока молодые принимают поздравления.

– Кто вызвал полицию?

– Я. У неадекватного папаши теперь будет пятнадцать суток, чтобы обдумать своё поведение.

– Ты слишком сурова.

– Нет.