Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

а тот вытянул из них весь лиафрит. Оставив лишь каплю — для существования.

Я слушала, завороженная. Его слова звучали как древняя легенда, но в них была правда, которая заставляла кожу покрываться мурашками.

— Лиаф наделил их дарами, — продолжал он. — Мы видим истину. Можем чувствовать ложь и скрытые мотивы тех, кто находится рядом. Это не чтение мыслей, а скорее ощущение искажений в энергетическом поле человека. Однако дар не абсолютен — сильные эмоции или магия могут его затмить. Так же есть дар подавления. Можем на мгновение остановить хаос вокруг — но это не контроль времени, а воля порядка.

Мы ощущаем пульс планет Адарона. Ощущаем дисбаланс в природе: где-то назревает катастрофа, где-то земля ""болеет"" из-за неправильного обращения. Мы не можем напрямую исцелять, но способны направлять других на восстановление гармонии. Одной из способностей так же является усиленная регенерация. Имиры быстро залечивают раны, но только если действуют в интересах Адарона. Кому-то это может показаться заманчивым, но цена этой силы, высока. Чем чаще имир использует силу Лиафа, тем больше теряет себя. Его эмоции притупляются, а личность постепенно сливается с ""волей Адарона"". Именно поэтому старшие имиры после ста лет правления становятся холодными и отстраненными. Тогда-то и начинают искать нового члена Союза.

Его голос дрогнул.

— Так как мы лишены лиафрита, мы не можем завести семью. Мы не можем зачать детей. Нам не нужна подпитка от женщин... Нет способности зачать — нет потребности в энергии.

Тяжело вздохнув, он продолжил:

— Когда приходило время найти нового советника, Союз Десяти приводил к Алтарю Силы новых кандидатов, и Лиаф сам выбирал следующего имира, забрав его лиафрит, в обмен на силу. Так же двадцать лет назад был выбран и я.

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди. Жалость? Нет, нечто большее.

— Но... — Я осторожно шагнула ближе. — Как же я смогла напитать вас?

Имир задумчиво пожал плечами.

— Мне и самому интересно. Ведь я всё ещё ощущаю наличие силы.

И метка имира никуда не делась.

Он расстегнул рукав и показал запястье другой руки. Там, среди переплетений серебристых линий лиафрита, выделялся символ — круг с тремя пересекающимися дугами, напоминающими крылья. Он был выжжен в коже, как древняя печать, и светился холодным синим светом.

— Возможно, Лиаф изменил правила для нас, имиров. Мне нужно будет отправиться на планету, чтобы узнать точно. И поговорить с другими имирами.

Я окончательно растерялась.