Строптивое наследство

— Не будет никто читать, — авторитетно заявил Эрик. — Не надо это никому.

— Домохозяйки, дети, молодежь.

— У них у всех есть свои дела.

— Сам не читаешь, так другим не мешай."

"Эрик только лениво пожал плечами. Чем бы жена ни тешилась. Прошло всего два месяца беременности. Впереди, по уверениям отца и дяди, были самые тяжелые дни. Так что пусть пока развлекается. Хочется ей открыть вместе с матерью и бабушкой библиотеку — вперед. Лишь бы в столице жила и всем была довольна.

Сейчас, лежа в постели после очередного бурного секса, Эрик согласился бы с практически любой задумкой жены.

— А книги вы откуда брать будете?

— Деда заинтересовали наши земные боевики. Несколько штук, сказал, перенесет сам сюда. А в местной типографии уже размножим их.

О боевиках Эрик слышал. Непонятно для чего описываемые драки. Постоянные причем драки. В разных местах и с применением разного вида оружия.

— Ну и часть книг из моей замковой библиотеки размножим, в той же типографии, — продолжала тем временем Нейна. — Да, твой дядя заинтересовался спортзалом, захотел себе те же тренажеры, что папа с дедом сделали для нас с мамой. Сказал, будет мышцы качать.

— Пара часов в оружейном зале — и никакие тренажеры не нужны, — проворчал Эрик.

— А тут каждому свое, — насмешливо заявила Нейна. — Кому-то нравится саблей махать, а другим — на тренажерах качаться.

— Иди ко мне, — Эрик потянулся, привлек к себе не особо сопротивлявшуюся Нейну и приник своими губами к ее губам.

Библиотеки, тренажеры, спортзалы… Кому это все нужно, когда есть постельные игры?

Нейна, горячая любовница, всегда отвечала на его ласки. Эрик правильно думал с самого начала: сухость и язвительность Нейны происходили от недостатка внимания к ней и отсутствия постельных игр в ее жизни. Теперь, получив и то, и другое, Нейна стала мягче и спокойней.

Впрочем, пикировались они по-прежнему, но уже без раздражения и злости. И Эрику нравились эти пикировки, позволявшие продемонстрировать ум, чувство юмора и умение давать отпор, пусть и всего лишь собственной жене.

Нина наконец-то успокаивалась. Понемногу, постепенно, но успокаивалась. Ей больше не хотелось выть от бессилия, не было страшно за будущее.