Строптивица и нахал

Люди отступали на пару шагов, пропуская этих харизматичных красавцев, наводящих страх одним своим видом.

Лысый, как ни странно, тоже не выказал эмоций, словно каждый день видит невест в черном. Спросил негромко что-то у Тимура, услышав такой же тихий ответ, только ухмыльнулся.

Тимур, в отличие от меня, выглядел как настоявший жених: костюм тройка светло-серого цвета пошит, скорее всего, на заказ, идеально сидит по фигуре, белоснежная рубашка, галстук, словно он только что сошел с обложки глянцевого журнала.

Пока они не подошли к нам, резко рванула из рук остолбеневшей Сони пакет, буквально выдрала его из рук подруги, оставив в ее зажатых кулаках куски целлофана.

Возмутиться она не успела. Вытащив демонстративно приготовленный заранее букет, вернула ей в руки так полюбившийся, изодранный, правда, уже пакет. Без возражений она его приняла, что лишний раз доказывало, что девушка не в себе.

Отец, увидев в моих руках букетик черных роз, пронзил меня своим фирменным взглядом, зло, громко выдохнул, но ничего не сказал. Мужчины уже подошли к нам, а я мысленно радовалась тому, что папа уже ничего не сможет мне сделать за мои выходки. Когда подняла глаза на Тимура, веселиться мне расхотелось. Отчетливо поняла, что зря радуюсь. С отцом проще: тот хоть и деспот, но все же любит единственного ребенка.

Мужчины пожали друг другу руки, но на приветствие это мало походило, напоминало скорее демонстрацию силы. Тут понятно, что Тимур физически сильнее, но я говорю о силе духа. А в этом никто из них не уступал. Даже охрана, нанятая для защиты, отступила на полшага, когда они смотрели друг на друга. У папы бесспорно больше власти, денег, влияния в обществе, но Тимур более жесткий, холодный, опасный.

Все, кто находились в огромном фойе загса: женихи, невесты, дружки, многочисленная родня и друзья, смотрели на меня, как на приведение. Вот идиотка! О том, что в загсе мы будем не одни, не подумала. В глазах людей плескался ужас. Некоторые лица после взгляда на меня исказила гримаса возмущения.