Строптивица и нахал

– Я хороню свою свободу, передаю жизнь в руки деспота. Не знаю, правда, за какие грехи? – всю горечь пыталась вложить в слова. – Я была подростком, несмышлёной девочкой, а ты?.. За один проступок сослал меня в Англию! Я должна стать женой человека, который меня не любит! Ты – очень заботливый папочка. Желаешь мне счастья? – иронию в голосе и не пыталась скрыть.

Уже не надеялась его разжалобить и изменить решение.

– Цвет наряда соответствует моему настроению. И, если тебе не нравится мое платье и отсутствие счастливой улыбки на лице – отменяй свадьбу! Переодеваться я не стану! – набралась смелости возразить, выплеснуть горечь, что прятала в одном из тайников своей души.

– Я бы ни за что не вышла за него замуж! Но мне даже предположить страшно, как ты можешь испортить жизнь мне и Тимуру. Так что наряд соответствует случаю.

Отец был зол, шокирован. Я посмела перечить! Он никогда не поднимал на меня руку, а сейчас вижу, что хочет это сделать. Не будь за моей спиной Сони, неизвестно, чем бы все закончилось.

До сегодняшнего дня он своим авторитетом умел подавлять без рукоприкладства.

А так иногда хотелось вернуть время назад, вновь стать его маленькой принцессой! Ощутить его любовь и нежность… Я не могу сказать, что я ему безразлична, нет. На протяжении последних лет чувствовала его беспокойство, заботу. Пусть он и пытался скрыть это за маской жесткого авторитетного родителя. Не ленился же каждые две недели прилетать в Англию и хоть несколько часов проводить со мной, хотя не каждая встреча и заканчивалась добрым прощанием.

Но это все не то. Мне хотелось как раньше: чтобы он гладил меня по голове, хвалил даже за маленькие удачи, чаще улыбался и шутил. Невозможно вернуться на десять лет назад. Но тогда все было именно так. А ночью, когда он укладывал меня спать, рассказывал придуманные им сказки, целовал щечки, если претворялась, что сплю, щекотал пятки.

Понятия отца о доброте, чести, справедливости многим было не понять. Он выстроил вокруг себя мир, наделил его определенными правилами и обычаями.

И все, кто смели с ним не согласиться – а таких было немало – жестоко порицались.

У него и друзей-то настоящих нет, ну, кроме моего крестного. Но тот и сам личность авторитетная. И отца знает с детства, поэтому ему можно говорить все, что он думает, а не лебезить, как делают это те, кто хочет попасть в окружение отца.

Крестный, кстати, отказался сегодня посещать фарс, именуемый свадьбой.