Строптивица и нахал

Сев в кресло напротив, вытянул ноги, сложил руки на животе. Долго он молчать не станет, обязательно выскажется.

– Успокоился?

– Да.

– В следующий раз, когда захочется помахать кулаками, делай это не в присутствии женщин. Это тебе еще повезло, что матери дома не было. Но добрые соседи могут ей донести, не забывай, что здесь все обо всем знают.

Упрек был по делу, я ничего не ответил, но принял его к сведению.

В кабинет без стука ворвался Антуан. Такого я увидеть не ожидал! Судя по выражению лица Влада, он тоже.

Волосы и бороду сбрил! Лицо украшали только ссадины, опухший нос и два синяка вокруг глаз. На смуглой коже они не так ярко выделялись, но болели, уверен, как у всех.

– Я остаюсь! – подойдя к столу, он хлопнул по нему ладошкой!

На глянцевой поверхности лежали: колечки, гвоздики, туннели… От прошлого прикида на нём остались только наколки.

– Хорошо, я не возражаю, – ответил брат.

– Что значит остается? – напрягся я.

Если сначала его вторжение меня веселило, то сейчас понимал: упускаю что-то важное.

– Парень хочет остаться в Мелехино, поработать на ферме.

Словно о погоде говорит!

– Ты позволил?

– Тимур, он совершеннолетний, ему мое разрешение не нужно.

Англичашка словно понял, о чем мы говорим, нагло мне ухмыльнулся.

Вот урод! Хотя рожа у него и смазливая. Даже синяки особо не портят. Бабы таких любят, сами к нему в штаны лезть начнут. Если не дебил, проведет хорошо время и умотает обратно в Англию.

– Кардинальные перемены.

– Тебе на ферму не надо?

Влад засмеялся, поняв намёк.

– Собирайся, Антуан, на ферму поедем. Тимур с мамой и женой вернутся в город."

"– Я и сам хотел предложить, – на корявом русском, с ужасным акцентом произнес он. – Не надо, чтобы Любовь Павловна и Милана переживали.

Он еще и по-русски говорит! Вот же скотина!

Мама, увидев рассеченную бровь, отказалась верить, что я стукнулся о косяк двери.

– Опять с Владом подрались?! – запричитала она. – А в этот раз почему? Уже взрослые, а выясняете отношения на кулаках! Позор!

– Все с твоим сыном нормально, ма.

– А то я не знаю, что он сбежал специально, чтобы я его лица не увидела, – расстроено произнесла она, опускаясь на стул.