Строптивица и нахал

«Антуан… Антон по-нашему!»

– Зачем приехал?

Он пил чай, а я бурил его взглядом. Вполне смазливая рожа у этого хлыща, если побрить!

– Об этом я расскажу Милане.

– Ты завтра возвращаешься домой. Милану ты не увидишь.

– Испугался, что она захочет вернуться ко мне? – откидываясь на стул, ухмыльнулся он. – Я никуда не уеду, пока с ней не поговорю.

Я принял его вызов. Самому хотелось разобраться, что это за история.

– Хорошо, поговоришь с моей женой, – выделил последнее слово интонацией, – Она скажет, что остается со мной, и ты уедешь?!

Я не боялся Антуана.

– Не знаю, – пожал он плечами, отставляя кружку в сторону.

– Ложись на диване, утром ты ее увидишь. Но потом я отвезу тебя в аэропорт!

Ничего не ответив, он стоял и смотрел на меня, словно оценивал.

– Ты хорошо говоришь по-английски, – задумчиво произнес он.

– Я много чего хорошо умею делать, – в его манере ответил я.

– Хм. Вот только не надо угроз.

Он находился в чужой стране, в чужой квартире, наедине с человеком, которого многие боялись, а вел себя так, словно ничего не опасался: нагло, вальяжно, расслабленно.

– Я, если ты не возражаешь, хотел бы умыться прежде, чем лечь спать.

– Душ там, – указал рукой на дверь.

А он принялся доставать из рюкзака вещи. Подушку и одеяло бросил на диван, что стоял на кухне. Для рослого парня он маловат, ну ничего, в постель Миланы я его класть не собирался!"

"Милане я впервые за эти дни не написал.

Антуан почти бесшумно передвигался по квартире. Кто из нас раньше уснул, не скажу, но мне думается, я. Спальню закрывать на замок не стал. Опасений за свою жизнь не испытывал. Хотя пустил в дом незнакомца подозрительной наружности. И где-то в сознании щелкнуло, что это может быть отголоском боевого прошлого.

* * *

В квартире пахло свежезаваренным кофе. Войдя на кухню, увидел, как англичанин растирает шею. Не нежно массирует, а прилагая силу, трет усиленно позвонки. Жалости не испытал. Тело тренированное. А еще профессиональные тату украшают спину и руки.