Страсть дракона

Едва она ушла, как леди Фредегонда обратилась к сыну:

- Смотрю, у тебя прыть, как у молодого? Пожалей свою наложницу - заведи хотя бы еще одну, а то заездишь Ундису до смерти, - сказала она преувеличенно заботливо.

Дракон не ответил, а я замерла, почувствовав бурю. Брюна рядом со мной тоже затаилась, а леди Фредегонда невозмутимо продолжала:

- Не думай, Тевиш, что я выжила из ума и не понимаю, что происходит.

- Мать, уймись, - герцог бросил ложку и так стремительно встал из-за стола, что бокалы опрокинулись.

Слуги бросились спасать положение, а дракон вышел вслед за конкубиной, ни на кого не глядя.

- Ах, какая спешка, - проворчала леди Фредегонда. - Даже в щечки нас не расцеловал.

Мы с Брюной переглянулись, и старуха тотчас это заметила.

- А вы что носы повесили? - спросила она. - Как там твои живые картины, Брюна? Я очень жду, когда будете представлять. В этом замке так мало развлечений. Тебе так не кажется, Мелхола?

- Меня всё устраивает, госпожа, - ответила я сдержанно, а Брюна принялась в красках расписывать, что мы вскоре будем представлять, и как она это всё замечательно придумала.

9. Бат-Шеба и царь-дракон

Представление живых картин Брюна решила устроить в среду вечером, и об этом было торжественно объявлено во время утренней трапезы. Ундиса пришла в восторг и щебетала, что мечтает посмотреть, как ее брат будет изображать царя Давида.

- Он такой же красивый, мой брат, - говорила она. - Когда он едет на вороном коне по деревням, все девушки смотрят ему вслед.

- Коню? - невинно поинтересовалась Брюна.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Женщины в семье дракона были верны себе - ни одна встреча не проходила без словесных перепалок. У дракона была железная выдержка, если он терпел такое много лет.

- Я говорю про своего брата, - поправила Брюну Ундиса, сделав вид, что ничуть не обиделась, но я-то видела, как вспыхнули ее глаза - она и в самом деле гордилась братом.

- О, а я и не поняла, простите, амата, - похлопала ресницами дочь дракона.

После полудня Брюна приступила к сооружению декораций для постановок. Сама она ничего не делала, разумеется, а лишь командовала слугами, которые совсем сбились с ног, выполняя любой ее каприз. В зале поставили огромную деревянную раму и занавесили ее тяжелой бархатной драпировкой. Стоило потянуть за веревочку, пришитую к середине занавеса - и открывалась темная стена, возле которой уже красовалась деревянная бадья, которой предстояло изображать колодец.