Страсть дракона

В этих краях ее назвали бы Брук - «ручей». Это коротко, глухо, совсем не похоже на песню. А ее имя можно было петь. Или молиться им. Или произносить его, когда страсть достигает пика. Тогда оно должно звучать особенно сладко. И чувствоваться, как мед на языке.

- Что ты собрался с ней делать? - спросила мать и как будто поймала во время кражи.

- С кем? - притворился непонимающим Тевиш.

- С Мелхолой, конечно же. Ведь ее так зовут? Глупое имя, все время выпадает из памяти.

- А что я должен с ней сделать? - Тевиш наклонился, разглядывая черноволосую макушку.

Волосы блестящие, как шелк. Обычно Мелхола заплетала косу, но сейчас коса расплелась, и шелковистые даже на вид пряди стекали на плечи и спину. В них так и хотелось зарыться рукой, спутать, намотать на пальцы, потянуть на себя, чтобы увидеть запрокинутое лицо, глаза - серые, как море зимой, розовые губы...

- Тебе сколько лет, чтобы я тебе это объясняла?! - возмутилась мать. - С Ундисой ты у меня советов не спрашиваешь!

Тевишу стало смешно. И грустно. Раньше он не грустил весной.

Раньше он, вообще, не обращал внимания, что там - весна, лето или промозглая осень.

- Ты порой такую ерунду болтаешь, - сказал он матери, - что кажется, и в самом деле с ума сошла.

- Проявляй уважение!.. - привычно обиделась она, но дракон слушал ее вполуха.

Мелхола увернулась от мяча, брошенного Брюной - шелковые волосы скользнули по спине блестящим покрывалом, тоненькая талия изогнулась. Тевиш стиснул зубы, призывая себя к благоразумию, но легче от призывов не стало.

Это было сродни болезни, наваждению. Небеса жестоко шутят порой.

- .даже не знаю, когда это началось. - выговаривала ему мать.

Когда началось? Он точно знал, когда это началось. В тот самый миг, когда дурак Уилмор распахнул перед ним двери, желая похвастаться своим сокровищем.

Провидица! - говорил он.

Предсказывает будущее, как будто читает по книге!

Тевиш ждал увидеть полоумную старуху, а вместо этого ему навстречу поднялась богиня. Прикрытая лишь собственными волосами, с телом белым, как перламутровая раковина.

Серые глаза - отчаянные, дерзкие. Серые и глубокие, как море. Она хотела умереть. И напропалую врала ему, чтобы он взбесился и прикончил ее там же. Хочет ли она умереть сейчас?

- .зачем было тащить сюда нищую девчонку? - вторгся в сознание недовольный голос матери. - Отправил бы ее в монастырь, замуж бы выдал. Зачем она здесь?

- Ей надо прийти в себя. С ней обращались, как с вещью. Невозможно требовать, чтобы она разом обо всем позабыла.