Страсть дракона

Он защекотал кожу, я вздрогнула и пришла в себя.

Мне много приходилось слышать про магию драконов, но впервые я испытала ее на себе. Испытала - и чуть не потеряла голову.

Я открыла глаза как раз для того, чтобы увернуться, когда герцог хотел поцеловать меня в губы. По его подбородку скользнул раздвоенный змеиный язык, а в темно-серых глазах словно полыхали отблески охватившего меня огня.

Дракон дышал тяжело, широкая грудь вздымалась и опускалась, как кузнечные меха. Герцог попытался еще раз поймать мои губы, но я опять увернулась.

- Можно. поцеловать тебя?.. - прерывисто зашептал он. - Только один поцелуй. Ничего больше."

"Но рука его уже оглаживала внутреннюю часть моих бедер, пробираясь все выше. Хвост, захлестнувший мои ноги, мешал ему, и кольца мгновенно распались, а я, чтобы не провалиться в серую морскую бездну, вынуждена была обхватить дракона за шею и ногами за пояс.

- Не разрешаю, - сказала я четко и раздельно, - но вас ведь это не остановит?

Он вздохнул судорожно, с присвистом, и по подбородку метнулся раздвоенный язык.

- Это потому что я - дракон? Тебе противно?

Мне показалось, что после этого вопроса даже море затаилось, но может, все дело было в том, что затаился дракон. Он смотрел на меня, а его ладони легли на мою талию, чуть сдавили, заставляя прижаться к нему еще теснее.

- Потому что это - мое желание, - произнесла я

Сейчас все решится, и я узнаю, насколько герцог правдив, утверждая, что не станет меня ни к чему принуждать. Но узнаю ли я, чего хочу - держать дикую стихию на веревочке или подчиниться ей?.

Герцог еще раз тяжело вздохнул и уткнулся лицом в ложбинку между моих грудей. По холодному твердому телу словно пробежала волна - он содрогнулся, замер, а потом оторвался от меня, падая на спину.

Сильными взмахами рук герцог рассекал волны и плыл. к берегу, глядя в небо.

Значит, он уступил мне? Дракон уступил человеку? Женщине?

- Ты сидишь на мне, и ты такая горячая, - вдруг усмехнулся он. - Ты жарче золота, жарче солнца. Я не удержался, прости. Вот, выдал себя с головой, теперь мне точно не будет прощения от небес.