Чехов. Книга 10. Грехи отцов

И в приемной раздались приглушенные голоса. Через несколько минут на пороге кабинета появился Фома. И вид у слуги был недовольный:

— Вашество, к вам прибыл курьер, — пробасил он. — Привез какое-то письмо.

— Какое? — не понял я.

Но слуга только покачал головой:

— Не говорит. Хотя я его вежливо спросил, откуда он его принес. Сказал лишь, что должен вручить документ под расписку. Наверное, что-то очень важное.

— Скорее всего, это бумага из Адвокатской палаты, — произнес отец, и я повернулся к нему, ожидая пояснений.

— Я же говорил, что не смог до тебя дозвониться, — заявил Филипп Петрович. — И приехал к тебе потому, что мне стало известно: заседание по твоему делу перенесено на сегодня.

От этой информации у меня неприятно засосало под ложечкой. По спине пробежали большие холодные мурашки. Я вынул из кармана телефон, но он не реагировал на нажатие кнопок, только показывал значок пустой батареи.

— И что же ты сразу не сказал? — спросил я.

Чехов виновато развел руки в стороны:

— Я сказал! Но не смог рассказать подробности, потому что утро в вашем доме было богато на события.

Я быстро уточнил:

— Когда заседание?

Филипп Петрович вынул из кармана часы и посмотрел на циферблат.

— В три часа. Успеваем.

— Пригласи курьера, — попросил я Фому. Слуга кивнул и вышел из кабинета. Я же обратился к отцу:

— Ты знаешь, кто будет на заседании?

Он нахмурился припоминая фамилии.

— Васильев, Суворов, твой куратор, Муравьева от Министерства Юстиции… — начал перечислять Чехов. — К слову, весьма неприятная особа. Но справедливая, впрочем…

Я довольно кивнул:

— Вроде бы никому из них дорогу я не переходил… Скажи, у семьи нет проблем с этими людьми?"

"— Не припомню такого. Хотя, моя должность многим как кость в горле. Но ты правда думаешь, что кто-то решит тебе испортить карьеру? Если бы я знал, что существует такой простой путь увести тебя с адвокатуры…

— Не смешно, — вздохнул я.

— А кто смеется? — удивился отец.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — отозвался я.

В кабинет вошел парень лет двадцати. В руках он неуверенно мял фуражку со значком курьерской службы, в проеме за его спиной маячил мрачный Фома.

Гость с опаской взглянул на стоящего у окна Филиппа Петровича и прошел к столу.

— Павел Филиппович, вам повестка. Приглашение на разбирательство, — неуверенно произнёс он, то и дело косясь на князя.