Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Вокруг нас вспыхивали светлячки. Где-то вдали слышались едва различимые голоса гостей.

— Повезло, что меня воспитывала эксцентричная некромантка, которая считала, что человек обязан иметь здоровый сон и быть счастливым. А все остальное стоит делать только по желанию.

— Она мудрая женщина!

— У меня есть только одно желание, Арина Родионовна. Могу ли я надеяться стать для вас близким человеком? Тем, чьи цвета семьи вы сделаете своими? Могу ли я назвать вас однажды своей?

Тишина показалась оглушающей. Спустя несколько ударов сердца, девушка тихо произнесла:

— Да…

Я наклонился, чтобы коснуться губами ее губ.

— Мне уже начинало казаться, что вы не спросите, — прошептала Арина.

— А я боялся, что вы ответите иначе, — вырвалось у меня раньше, чем я успел сдержаться. — Мы так мало знаем друг друга…

— Вы правы. Но мне отчего-то кажется, что я знала вас всегда…

Позади нас раздались чьи-то шаги, и мы нырнули в тень яблоневого дерева.

— …она должна была захомутать этого наивного смертоведа, — хрипло выплюнул кто-то.

— Хорошо, что она влезла в эту семейку. Елена неглупая и сможет вскружить голову этому мужлану. Он станет главой кустодиев, и мы получим…

Голоса говоривших стали неразличимыми. И я осознал, что понятия не имею, кто это был. Хотел было вызвать тотемы, а за ними призраков, но на дорожку вышло несколько жандармов, со знаками жрецов.

— Сдается мне, ничего у Елены Анатольевны не получится, — заявила Арина, когда лишние люди ушли достаточно далеко. И вдруг нахмурилась. — Так значит, ее и впрямь просто пытаются использовать? Может Морозов прав, и этим шагом он спас Свиридову?

— Вы очень добрая, — заметил я.

— Иногда, — не стала спорить девушка и приподнялась на носочки, чтобы коснуться носом моего подбородка. — Нам надо идти, пока нас не стали искать…

— Вы правы, — я не торопился, наслаждаясь этими мгновеньями тихого, словно ворованного счастья, а потом сплел наши пальцы и потянул девушку на дорожку.

— Кажется, да, — улыбнулась спутница. И тут же помрачнела. — Жаль, что Любовь Федоровна не видела меня в этом платье…

— У нее еще будет повод сделать вам комплименты, — пообещал я.

— Думаете?

— Уверен!

Вскоре мы оказались у черного входа в сад. И здесь уже стоял Шуйский, сияющий, как юбилейный червонец.