Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Она широко улыбнулась и нетерпеливым взмахом руки велела слуге отойти.

— Вы несколько задержались у соседей, — заметила она. — Неужели решили поиграть в снежки?

Мне вдруг сделалось невероятно легко на сердце от мысли, что эта дама никогда не станет претендовать на место княгини Чеховой.

— Было бы здорово, — ответила Арина. — Но я беспокоилась о том, что могу случайно угодить мастеру Чехову в глаз.

Я улыбнулся. Екатерина Юрьевна же слегка скривилась, не оценив шутку, и произнесла:

— Тогда княжич мог бы обвинить вас в нападении.

— Мне известен способ, как остаться без наказания, — не растерялась Нечаева.

— Принесли бы извинения? — иронично уточнила хозяйка мероприятия.

— Я бы наняла Павла Филипповича в качестве своего защитника. И он смог бы доказать мою невиновность.

— Это же… — особа в зеленом платье снисходительно вздохнула.

Но я ее опередил.

— Гениальный ход! — воскликнул я. — Хотя, я никогда бы не стал обвинять вас в нападении…

— Как мило! — кисло отозвалась Екатерина Юрьевна.

— Что случилось? — озаботилась моя спутница.

— Что-то мне нехорошо… — девушка закусила губу. — Голубушка, не могли бы вы проводить меня в уборную?

— Конечно, — согласилась Нечаева и бросила на меня короткий взгляд.

— Может лучше позвать лекаря? — предложил я.

— Благодарю, но мне будет достаточно намочить лоб, — с какой-то странной усмешкой произнесла Екатерина Юрьевна.

Она и Нечаева направились прочь, оставив меня одного. Я взял с подноса проходящего мимо официанта прозрачный стакан с лимонадом и решил понаблюдать за происходящим у фонтана.

"Там и впрямь собрались артисты театра. Они разыгрывали сценки из известных спектаклей, и выходило у них довольно ловко, я даже невольно увлекся представлением. Очнулся лишь, когда меня взяли под локоть.

— Вы уже освободились… — обернувшись, начал было я и осекся на полуслове.

Рядом со мной стояла Елена Анатольевна собственной персоной. Девушка выглядела эффектно. На ней было вечернее открытое платье, которое все же не давало повода упрекнуть ее в излишней откровенности.

— Господин Чехов, повернитесь, — попросил один из них.