Чехов. Книга 10. Грехи отцов

И я выступаю гарантом того, что ничего неприличного в доме не произойдет. Никто не посмеет сказать плохого о девушках, которые оставались тут на ночь в моем присутствии.

Питерский покраснел до корней волос, но не выдал вслух своих эмоций.

— Все неприличное тут было задолго до рождения молодежи, — сообщила Виноградова. И они с княгиней обменялись понимающими взглядами.

Мы отправились по комнатам. На прощанье Арина Родионовна легко коснулась пальцами моей ладони. По коже пробежали искорки ее силы, и я невольно задержал дыхание.

Бабушка вынесла мне стопку домашней одежды и костюм для завтрашнего дня.

— Будь начеку, — тихо сказала она, не переставая улыбаться для вида. — Меня беспокоит настроение Виноградовой. Она кажется не в своей тарелке. Если почуешь запах паленого, то сразу вызывай духов и прикажи придушить Любовь Федоровну.

— Что?! — поразился я.

— Чтобы она потеряла сознание и не спалила дом со всеми нами… Я бы попросила лекаря дать ей снотворное, но боюсь, что после него она опять может впасть в летаргию.

— Думаешь, все так серьезно? — я тяжело сглотнул.

— Не стоит недооценивать женщину, которая была мертва почти столько же, сколько до того сознательно жила, — бабушка крепко меня обняла. И шепнула на ухо: — Я позабочусь о девочках, не беспокойся.

— Быть может, стоило всех отправить прочь?

— Чтобы твоя соседка ощутила себя одинокой? Нам всем нужен повод, чтобы жить. А ей сейчас он надобен особенно остро…

Я решительно направился в комнату Лаврентия Лавовича.

— Ох и нелегко вам придется, Павел Филиппович! Боюсь, что выспаться у вас не получится, — покачал головой парень.

— Неужто вы и впрямь храпите? — удивился я.

— От этого недуга мне избавиться не удалось, — подтвердил лекарь. — Уж к кому я только не обращался, мастер Чехов. У нас это семейное, видимо — отец и дед всегда спали в отдельных от супруг комнатах. И из коридора было слышно, что они спят. Когда я дежурю рядом с больными, то сплю вполглаза, и от меня не слышно ни звука.

— Быть может, это какое-то проклятье? — предположил я с улыбкой.

Однако вскоре мне стало не до смеха. Гость занял кушетку, оставив мне кровать. Он предположил, что это поможет обмануть его организм, и он решит, что спать крепко не стоит. Но организм лекаря оказался не так наивен. Лаврентий не храпел — он буквально исторгал дикое рычание из грудной клетки.