Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— И стоит ли ночевать в гостинице, если в храм вы сможете приехать сразу, как вам позвонит супруга? — продолжил Александр Васильевич. — От вас будет мало толку, если вы станете жить в подобном месте. Вашей жене нужен крепкий муж, а не усталый и нервный. И да, пить каждый день — это скверно. Никому такое еще не приносило пользы.

— Вы говорите прямо как моя матушка, — хмыкнул князь. — И не вздумайте ей рассказывать обо всем! Иначе она начнет переживать и, конечно же, решит, что может что-то исправить…

— Она такая, — кивнул я.

— Значит, незачем посвящать Софочку в подробности, — заключил Морозов.

Я насторожился, услышав, как хлопнула входная дверь. Вскоре по лестнице поднялся лекарь, который при виде нас остановился и испуганно икнул:

— Что с ней?

— Все нормально, — поспешил я успокоить парня. — Она сейчас в женской компании приводит себя в порядок и подбирает одежду.

— О-о-о! — протянул Лаврентий Лавович и вздрогнул, когда позади появился Шуйский.

— До чего же неспокойного пассажира вы мне подсунули, Павел Филиппович, — сообщил он, пройдя на кухню.

— Что приключилось? — уточнил я.

— Он ни в какую не хотел оставаться в монастыре! Во что бы то ни стало решил вернуться именно сегодня, потому как без него тут якобы не справятся…

— Вполне возможно, что так и есть, — заявил лекарь, входя на кухню.

При виде Морозова он оробел и остановился у стены.

— Полно вам, юноша, — подбодрил его старик. — Неужто вы меня опасаетесь? Мы же с вами не чужие люди, раз вы теперь служите семье.

— Служу, — торопливо выпалил парень, а потом посмотрел на старшего Чехова и нахмурился.

Оставалось лишь подивиться тому, каким уверенным он стал, когда подошел к пострадавшему.

— Позвольте вам помочь, — твердо сказал Лаврентий Лавович.

— Не стоит беспокоиться, — начал было Филипп Петрович. — Это всего лишь…

Но Лаврентий уже призвал тотем, который вырос за его спиной и развернул белые крылья. Сейчас он смотрелся куда более привлекательно. Пропали серые перья и измученный взгляд, ангел вновь казался молодым и полным сил.

— А что у вас на груди? — обеспокоился парень.

— Ожог, — просто ответил Чехов.

— Вы ведь огневик. Такого не должно быть…

— Любовь Федоровна приложила к этому свою руку, — пояснил Морозов.

— Людмила Федоровна, — привычно поправил его лекарь, а потом вдруг осознал, кому решил возразить, и побледнел. — Простите…

— Вы правы.