Стеклянные крылья

Он прошел по Рефсхалевей: с одной стороны – вода, с другой – разноцветные, самовольно построенные дома. Кривые, необычные, но ухоженные и приятные глазу. Отсюда открывался вид на Фреденс-Хавн и Хольмен. В нескольких сотнях метров был дом поменьше, не такой красивый, как остальные. В единственном окне на фасаде стекло заменили фанерой, дорожка до входной двери заросла сорняками. Он осторожно обошел домик, заглядывая в щели – там, где получалось. Должно быть, он заброшен.

Мебели нет, на полу – пыль и опавшие листья.

Внутри пахло влажным деревом. Он осторожно ступал по гнилым доскам и кучам мусора. Два матраса, спальные мешки и набитый одеждой рюкзак – судя по всему, здесь кто-то живет. В углу валялся пустой балончик из-под газа для примуса. Новый и блестящий – видимо, не слишком долго лежал на полу. Симон двумя пальцами подбирал предметы: упаковка от продуктов, банки, мусор.

Под пакетиком чипсов из морских водорослей лежала папка, перехваченная резинкой.

Симон снял резинку, раскрыл папку, поднес ее к полоске света между подоконником и фанерой и стал читать.

С каждым словом его сердце медленно, но верно замедляло ход. От потрясения взгляд помутнился, а вот смысл прочитанного отличался ясностью.

Глава 22

Марию Бирк терзали сомнения. Она в буквальном смысле слова меняла мнение каждую минуту, не в силах понять, как лучше поступить.

Но Исаку было плохо. Очень-очень плохо.

Ночью ни один из них не спал. Исак видел, как выползают жуки – стены почернели от насекомых. Он звал на помощь, пытался их прихлопнуть – в том числе тех, что заползали в уши Марии, – а у нее не получалось объяснить, что у него галлюцинации.

У нее самой почти не возникло проблем, когда он бросила пить лекарства. Когда «Бабочка» закрылась, Мария решила, что больше никогда ни от кого и ни от чего не будет зависеть, и резко стала отвыкать от препаратов.