Стеклянные крылья

Неудивительно, что она развестись хочет. Я ее допрошу, как только появится возможность.

Стало тихо. Четыре следователя разными путями пришли к одному выводу.

– А не лучше ли пригласить Бо Рамсгорда на допрос – чуть более формальный?

Сара кивнула в знак согласия.

– Мне не кажется, что можно сужать круг подозреваемых до трех человек, хотя, видимо, у всех складывается такое впечатление.

Йеппе непонимающе на нее посмотрел.

– Мария Бирк! Эй, вы чего? Вдруг она из-за этого и прячется. Да, она маленькая и худенькая, но ей могли помочь.

В дверь постучали, и к ним заглянуло добродушное лицо комиссара. В тот момент добродушием от него не веяло.

– Кернер. Ко мне в кабинет. Сразу, пожалуйста.

Она закрыла дверь, и в комнате снова стало тихо. Все следователи знали, что Йеппе пойдет на ковер – так ведь говорят, когда взрослому человеку делает выговор начальник.

Йеппе встал, надеясь, что его достоинство не пострадало.

– Фальк, надо за Бо Рамсгордом съездить. Узнай, где он, выдвигаемся через полчаса.

Он поднялся к начальству и дошел до двери комиссара – внутри у него, словно пар под крышкой, буквально кипела злость. Он что, фокусник?!

Сидящий за столом комиссар серьезно смотрела на него поверх стекол очков.

– Кернер, сядь.

– Спасибо, я постою.

Она сняла очки, и ее карие глаза под тяжелым веками вдруг стали в два раза больше.

– Мы здесь не для того, чтобы спорить.

Она его не успокаивала – скорее предупреждала.

– Я прекрасно знаю, вы делаете все, что в ваших силах, но люди напуганы, Кернер. Три жестоких убийства, побег пациента психиатрического отделения, и даже тени подозреваемого нет.

Она с тревогой на него смотрела. Йеппе решил, что пока лучше не оправдываться.

– Тут ведь не ревнивый муж или еще что-то в том же духе? Не Микаэль Хольте с ума сошел?"

"Йеппе помотал головой.

Она нетерпеливо вздохнула:

– Что от меня нужно?

– Нужно время.

Комиссар не сводила с него глаз.

Йеппе старался вести себя как можно спокойнее, стоя посреди кабинета, между ее удочками и фотографиями внуков. Она долго на него смотрела, ничего не говоря. Затем снова надела очки.

– У вас сутки. Прости, Кернер, но я вынуждена показать начальству и прессе, что мы относимся к делу серьезно.